— Эй! Ну дали подзатыльника и хватит. Не дай Триединый умрёт!
— Чё⁈ — одна из тварей в человеческом обличии обернулась на голос и, заметив меня, скривила рожу, а затем, сплюнув, — Иди куда шёл, пока сам не огрёб! — И, видя что я никуда не собираюсь он наклонившись, подобрал булыжник.
— Ты еще кто такой? — слегка заплетающимся голосом спросил второй, который как раз, смеясь, убеждал девочку, что «красть нехорошо».
Ещё один стоял, облокотившись на одну из стен этого небольшого тупика, и, сложив руки на груди, не участвовал в травле и просто наблюдал.
«Приезжие или местные?» — такая мысль пришла мне в голову, так как я не узнавал этих троих. Трест считался хоть и небольшим городом, но успел расползтись по горным склонам на приличное расстояние и разрастись до двух и трехэтажных домишек благодаря тому, что в местных шахтах, вокруг которых его построили, ещё оставалось много залежей руды и полезных минералов, так что здесь можно было встретить много всякого народу.
«Торговцы, дезертиры, солдатня в гражданском?» — оглядываюсь я, шагая в проулок.
Мне бы моё копьё и щит, но увы в нашем королевстве ношение оружия противозаконно и карается плахой. Я еще не знаю, как я буду драться сразу с тремя и глубоко внутри моей тени, надеюсь, что всё обойдётся.
— Нет, я не понял, — пробормотал худощавый обладатель камня, нахмурив брови и сверля меня взглядом, явно зверея, — Ты чё, бессмертный? Сказано тебе, вали!
Подобранный им булыжник полетел в мою сторону, и, если бы метающий не был настолько пьян, возможно бы и попал. Уклон в сторону с широким шагом увёл меня из-под прилёта камня. Кровь ударила в голову и я рванул вперёд. Злость вспыхнула в груди, словно я снова находился в атакующем строю.
Разговоров с быдлом больше не будет. И дело вовсе не в девчонке. Просто я не за это воевал!
Пускай мне на войне и была отведена роль пушечного мяса, как и тысячам других молодых парней. Как тот, кто чудом выжил в кровопролитном сражении, я уже благодарил судьбу за свою удачу мечтая поскорее вернуться к мирной жизни.
Мой удар правой прилетает уроду прямо в переносицу. Урод пятится и плюхается на задницу, из обеих ноздрей хлещет кровь.
— Отвалите, от неё! — произнёс я с напором.
Зло смотря на них и делая шаг к замарашке, лежащий в грязи и мраке освещаемого масляным фонарем тупичка.
Второй мужик казался крепче первого, третий же качнувшись сделал шаг от стены.
Они одеты однотипно: тёмные поношенные рубахи, такие же штаны, обувь на деревянной подошве с кожаной шнуровкой.
«Так солдаты, или дезертиры?»
Я потянулся к девчушке, она лежала почти не дыша, не упуская из вида троицу.