«Меня никто не видит, не слышит, не чувствует. Ни один страж, ни один пес, ни один гонг…» — повторяла она про себя, удаляясь от комнаты.
Её ждали коридоры, лестницы, окна-бойницы — настолько узкие, что в них едва мог бы пролезть ребёнок. Она ползла по отвесным стенам, перепрыгивая между выпирающими брусьями перекрытий, спускалась во дворы, чтобы снова лезть вверх, преодолевая рубеж внутренних сооружений, с башен которого то и дело светили фонари, шаря по внешней стороне улиц.
Наконец ноги девушки коснулись земли. Тут, за пределами замка, начиналась совсем другая жизнь, серая и невзрачная, пахнущая помоями и фекалиями животных и людей. Такого не было даже в Лозингаре, не то что в Тресте. Филиция пошла вдоль стены, вслушиваясь в звучащие в отдалении крики.
У ворот во внутренний двор замка столпились враждебно настроенные крепкие мужчины, почти все на пол-головы, а то и на голову выше Райса, в белых одеждах, поверх которых были надеты золоченые доспехи. В руках они сжимали щиты и самое разное оружие — боевые молоты, двуручные мечи, алебарды. На головах были кованые под заказ типовые округлые шлемы с открытыми забралами. Всю одежду и защитную экипировку украшали золотые треугольники Триединого, подчеркнутые снизу такой же золотой линией.
Филиция взглянула сквозь тени и увидела среди обычных воинов культиваторов бронзовой лиги. «Бесы их подери, как же много…» — прошептал Ларри из глубин сознания, засовывая голову в темный дымчатый столб.
Воровка подошла ближе, чтобы расслышать крики. По мере приближения они из бессвязных превращались в понятный и логичный разговор.
— Я не впущу вас, у меня приказ! Уходите, пока смолу не начал лить! — кричал кто-то сверху.
— Чей у тебя приказ, Бруно? Неужели ты продался мастеру над монетой? — с ухмылкой спросили снизу. — Смотри, мы знаем, где живёт твоя семья! Если не откроешь нам ворота, ты очень пожалеешь!
— Ты языком-то не мели! А говорить тебе не со мной надо, а с Вауром. Знаешь ведь его!
— Ты, часом, тоже не в колдуны ли подался, а, Бруно? Подколдовываешь на зло праведным людям, по ночам небось обращаешься зверем и к девкам невинным ходишь да на пакости всякие совращаешь? Никак свидетель найдётся, который подтвердит твое бесоводство!
— Приходи днем, я позову тебе Ваура, вот с ним и говори о бесах и девках!
— Вы укрываете от нас Райса Бабуина Тулле Зийнала, именуемого Кровавым, цареубийцу и разрушителя городов! — выкрикнули из толпы.
— Я тебе, священник еще раз говорю, — повторили сверху, — не положено ночью никому отпирать, хоть колдуну, хоть монаху, хоть самому бесу лысому!