— И ты — не средство для достижения целей. Я не пытаюсь возложить на тебя
миссию по восстановлению нашей расы, не собираюсь использовать, не буду
ничего требовать. Но если скажешь уйти… все потеряет смысл.
Я стояла, не в силах пошевелиться. Сказанные фразы падали на мои плечи тяжелыми
камнями.
— Тогда… — Мне пришлось откашляться, чтобы продолжить: — Скажите те самые
слова, над которыми раньше насмехались. Признайтесь в своих чувствах. И
может я подумаю…
— Ты жестока.
— А вы беспощадны в своей мести, ваша светлость, — непримиримо произнесла. — И
я не могу до конца это принять. Не в состоянии так просто это сделать.
Он долго молчал. Так долго, что я уже решила — не скажет. Что гордость, или
упрямство, или та самая мужская самоуверенность не позволят ему произнести
то, что драконир старательно высмеивал.
— Я не знаю, как это называется, — начал-таки генерал. Взмахнул рукой, и в
камине загорелся огонь. Отсветы пламени заплясали на суровом лице. — Не
знаю, то ли это чувство, о котором пишут в ваших людских книгах и поется в
песнях. Или это нечто другое, более древнее и глубокое. То, что заставляет
драконира искать свою пару сквозь годы и расстояния. То, что сжигает
изнутри, когда все же не может найти.
Он перевел дыхание.
— Зато точно уверен, что, когда ты упала передо мной на колени в коридоре семьи
Мевисов и протянула руку, мир перестал существовать. Осталась только ты.
Твои глаза. Твоя ладонь в моей. С тех пор каждый миг без тебя кажется
бесконечностью. Каждый вдох — недостаточным. Каждое мгновение, когда я не
вижу тебя, — потерянным. Мне сложно это признать даже себе.
Генерал оттолкнулся от камина, полностью повернулся ко мне.
— Не знаю точно, как это называется, Лайра. Но если тебе нужно слово — пусть
будет «любовь». Значит, я люблю тебя. Так отчаянно, что готов ждать
вечность. Так сильно, что сгорю в собственном пламени, если скажешь уйти.
Так безумно, что соглашусь стать тем, кем ты захочешь видеть меня, даже если
для этого потребуется от всего отказаться.
Тишина.
Я смотрела на Арвина и чувствовала, как рушатся стены, которые старательно
возводила. Камень за камнем. Кирпич за кирпичом. Он сносил их не напором, не
силой — простыми словами, затрагивающими самые затаенные уголки души.
Наверное, следует что-то ответить.
— Я… — оказалось сложно подобрать нечто толковое, правильное. — Мне нужно
время.
Драконир кивнул. Просто кивнул, да, не потребовал ничего взамен.
— Я покормлю тебя, — сказал он. — Ты не ела с самого утра.
И создал ужин из ничего — просто взмахнул рукой, и на небольшом столике у
камина появились тарелки с дымящимся мясом, свежий хлеб, фрукты. Будто это
было самым обычным делом.
А потом мы ели. Я почти не чувствовала вкуса, только смотрела, как огонь
отбрасывает тени, и наблюдала за тем, как этот мужчина, способный стереть с
лица земли целую деревню, сейчас осторожно клал мне кусочек мяса, потому что
предыдущий уже съела.
— Отдельная комната, — сказала я, как только ужин закончился. — У вас есть для
меня отдельная комната?
Арвин замер. На мгновение в его глазах что-то мелькнуло, но быстро исчезло.
— Смежная. Я покажу.
Он не пытался удержать. Не спорил. Просто проводил до двери, зажег свечи и
убедился, что там тепло и есть вода для умывания.
— Если что-то понадобится, я рядом, — сообщил он. — Просто позови.
Мужчина ушел. А я осталась одна посреди полупустой спальни.
Смотрела на закрытую дверь и чувствовала, что совершила очередную ошибку. Самую
глупую в своей жизни.
Но утром Арвин не исчез. Я обнаружила его сидящим в кресле, где он задумчиво
наблюдал за красочным восходом.
— Вы не улетели, — озвучила свои мысли вместо приветствия.
— Я же сказал — буду ждать.
— Это глупо.
— Возможно.
— У вас есть дела. Расследование заговора, поиск всех предателей, император и
его защита, столица…
— Там есть Скайлар. Дарракар же умеет постоять за себя. А вот у меня появилось
кое-что более важное — ты.
Я закрыла рот. Спорить и переубеждать показалось бессмысленно. Но ведь… он
все равно улетит, не останется со мной надолго.
А дальше медленно потянулся день.
Мы завтракали, потом гуляли по окрестностям замка — за ним был небольшой сад,
дикий, заросший, но удивительно красивый. Арвин рассказывал, что это место
теперь не пользуется спросом, потому что дракониры уже не затеивают игры,
соответственно, и приводить сюда некого.
— Удивительно, он такой старый.
— Что в этом удивительного?
— Вы ведь завоевали людские королевства, объединили их в империю. То есть
пришли с других мест. Несостыковка какая-то.
Мужчина усмехнулся.
— Мы родом отсюда. Ульеран — древнейший город, который процветал, когда
дракониров было много. А потом случилась трагедия с массовым убиением наших
девушек-искр, и предки покинули это место, надеясь сохранить то, что от них
осталось. Ушли на несколько сотен лет, оставив все людям. И вот мы
вернулись.
— Как интересно можно преподносить информацию, — пришлось задуматься о словах
Коэна, еще раз переосмыслить их.
А вечером мы с генералом снова сидели у камина. Я смотрела на огонь, мужчина
перебирал мои волосы.
— Расскажи мне, — попросил. — Все-все. Давай с самого начала.
— Зачем?
— Хочу узнать, что ты чувствовала ко мне, к своему человеку-мужу, ко всему
остальному.
— О, вас начали заботить даже такие пустяки?
— Мне интересно.
И я не стала ничего умалчивать. На этот раз рассказывала не торопясь, не
перескакивая с события на событие. Делала это медленно, смакуя детали,
которые раньше опускала.
Как билось сердце, когда я впервые увидела черное пламя. Как холодели руки,
когда поняла, что Коэн — часть заговора. Как было страшно прыгать с балкона
и как дико — нестись на коне в ночи, сжимая гриву побелевшими пальцами.
Генерал слушал. Не перебивал, не задавал вопросов. Просто перебирал мои волосы,
и это было так… успокаивающе. Будто он принимал каждое мое слово, каждую
эмоцию, каждый страх.
— А что ты чувствовала, когда я целовал тебя в последний виток времени? —
спросил он, когда я замолчала.
— Я думала, что вы чудовище, — призналась. — И что я схожу с ума, ведь мне это
нравилось.
Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья.
— А теперь?
Я задумалась, помедлила с ответом.
Генерал принял мое нежелание говорить, сразу предложил отправиться спать.
Ночь снова разделила нас. Я лежала в своей комнате, смотрела в потолок и
думала, что завтра драконир точно улетит. Не может же он на самом деле
бросить важные дела и запереться здесь со мной на неопределенный срок. Это
абсурд. Это нерационально. Это…
Это было настолько непохоже на того расчетливого генерала, образ которого
сложился в моей голове, что я свято верила: не увижу его утром!
Но он остался.
Не улетел ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю.
Мы гуляли, многое обсуждали, даже спорили. Он рассказывал о драконирах, об
Ульеране, о своем отце, который был очень строгим. Я же говорила о
монастыре, о травах, о молитвах и умиротворении, которое они приносили
раньше.
А еще… Арвин меня целовал. Делал это часто, будто само собой разумеющееся.
Касался губ, лба, кончика носа, висков. Иногда — запястий, и тогда его глаза
темнели, а дыхание сбивалось. Но он всегда останавливался. Отстранялся.
Давал мне воздух, пространство, время.
И я привыкала.
К его присутствию. К его голосу. К его рукам в моих волосах. К тому, как
мужчина смотрел на меня — будто я и правда самое ценное сокровище в мире.
К тому, что здесь, в этом замке, отрезанном от остального мира, не существовало
ни Коэна, ни черного пламени, ни заговоров. Только мы. Только огонь в
камине. Только бесконечные разговоры, от которых внутри становилось тепло.
А потом я начала замечать за собой странности.
Как задерживаю взгляд на его руках. Как прислушиваюсь к чужому дыханию, когда
генерал засыпает в кресле у камина. Как ищу его глазами, стоит мужчине выйти
из комнаты.
Как сразу скучаю, услышав пожелание спокойной ночи и оставшись в одиночестве.
И это настораживало. Пугало.
Просто я… устала бороться.
Устала доказывать себе, что генерал чудовище, тогда как он раз за разом убеждал
меня в обратном. Устала вспоминать черное пламя, в то время как его руки
касались меня так бережно, будто я была из тончайшего стекла. Устала
ненавидеть, при этом находя в Арвине все больше того, что невозможно не
любить.
И на пятнадцатую ночь…
Я снова находилась в зале, полном гостей. Белое платье, алое пятно под грудью.
Рядом — Коэн, который протягивал руку. Леди Мевис, открывающая рот, чтобы
начать очередную тираду. Снова они, опять этот момент.
Я смотрела на эту картину и чувствовала, как ледяной ужас схватывает горло,
душит, душит…
— Не-ет! — резко подскочила и вдруг поняла, что это лишь сон.
Прижала ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. Убрала прилипшие ко лбу
волосы, вдруг посмотрела на дверь и сразу побежала к ней. Точно знала, что
нужно сделать, чтобы не вернуться в день своей свадьбы.
Арвин уже сидел в кровати — видимо, услышал мой крик. Свеча на прикроватном
столике освещала его встревоженное лицо и обнаженную грудь.
— Лайра? Что случилось?
Я не ответила. Подбежала, забралась к нему и залезла под одеяло. Прижалась к
теплому боку.
— Тш-ш-ш, — он обнял меня, притянул ближе. — Я здесь. Я рядом. Тебе приснился
страшный сон?
— Если вы лишите меня невинности, — прошептала я, зажмурившись, — то не потеряю
дар?
Он замер.
— Теперь нет.
— Теперь? — я подняла голову.
— Да. Ты не жена лорда Мевиса, если считать по нашим обычаям, — произнес низко,
с хрипотцой. — Ты моя пара. А это сильнее людских союзов, поверь. Тем более
магию убирают с помощью магии, и против моей воли не…
Я дернулась вверх. Прижалась к губам Арвина, прерывая очередные объяснения. Он
на мгновение застыл, а потом ответил — жадно, отчаянно, будто ждал этого
момента всю жизнь.
Я обхватила широкую шею, притягивая ближе. Потом и вовсе залезла сверху,
чувствуя, как горячие руки скользят по моей спине, сминают тонкую ткань
ночной сорочки.
— Только не забирайте дар, — прошептала я, заглядывая в потемневшие глаза. — Я
не хочу терять эту реальность. Не хочу лишиться всего этого.
— Не потеряешь, — улыбнулся генерал, и у меня от его мужественной красоты
перехватило дыхание. — Я не позволю, любовь моя. Никому не отдам тебя.
Арвин перевернулся вместе со мной, и я оказалась под ним — такая маленькая,
такая уязвимая. Но страха не было. Только предвкушение. Чистое желание.
— Лайр-р-ра, — прорычал драконир, зарываясь лицом в мою шею, целуя, легонько
покусывая. — Моя Лайр-р-ра.
Магия скользнула по телу — легкая, как дуновение ветра, — и одежда исчезла. Я
вздрогнула, но не от холода. К щекам сразу прилил жар.
— Ты прекрасна, — улыбнулся он. — Самая прекрасная из всех, кого я видел.
Мягкие губы коснулись ключицы. Плеча. Груди. Каждый поцелуй — как искра,
воспламеняющая кровь. Я выгнулась навстречу, вплетала пальцы в густые
волосы, потянула ближе, еще ближе.
— Арвин…
— Я здесь, — шептал он. — Я с тобой. Ничего не бойся.
И началось волшебство, в котором со мной обходились с поразительной
бережностью. Я видела каждый всполох магии, танцующей в воздухе, каждую
чешуйку, проступившую на коже Арвина, каждый отблеск пламени в его глазах. И
чувствовала…
— Я люблю тебя, — выдохнула со стоном, не в силах это больше скрывать.