— Игра — особый ритуал, который проводится для создания связи между дракониром
и его избранницей, — говорил Арвин, перебирая мои волосы. Его пальцы
медленно скользили по прядям, будто он находил в этом занятии особое
удовольствие. — Той, на которую реагируют инстинкты, которую невозможно
отпустить, даже если попытается сбежать. Понимаешь, искра моя?
Мы лежали на кровати, кое-как оторвавшись друг от друга. Вернее, это Арвин
совершил титаническое усилие воли, потому что я уже не смогла бы прервать
начавшееся безумие. А он напоследок поцеловал меня в нос, перевернулся на
бок и утянул за собой, заставив умостить голову на его плечо. И теперь вот
рассказывал, а я слушала.
— Это не забава, если тебе могло показаться. Игру затевают один раз. К
сожалению, если драконир не нашел избранницу в процессе преследования или же
она пострадала, больше он не сможет ни с кем образовать связь и дать
потомство.
— Как много ограничений. Как много нюансов, — пробормотала я, рассматривая его
ладонь, которая лежала поверх моего плеча.
— Но теперь, — повернул он ко мне голову, — нужно лишь закрепить начатое.
— В каком смысле?
Он усмехнулся как-то совсем нежно.
— В том самом. Но не бойся, я не стану напирать. Буду ждать, сколько нужно.
Хоть месяц, хоть год. Это особенное место, напитанное силой, отрезанное от
остального мира. Нам никто не помешает здесь.
Я резко села, высвобождаясь из его рук.
— То есть вы схватили свою жертву и уволокли, скажем так, в пещеру, чтобы там…
Голос сорвался. Я смотрела на мужчину и чувствовала, как внутри закипает
протест. Снова это ощущение, что меня не спрашивают, что мое мнение ничего
не значит, что я — лишь средство для достижения цели. И пусть Арвин говорил
о ритуалах и связи, но разве это меняло суть?
— Сделать окончательно своей, да. — Он не отвел взгляд. Не попытался
оправдаться или приукрасить. — Так работает магическая связь.
Я вскочила с кровати, отошла к окну. За ним простиралось небо — бескрайнее,
синее, пустое. Ни облачка. Ни одной птицы. Только скалы и далекие вершины
гор.
— А как же Коэн и его матушка? Они же там, остались на дороге. Вы бросили их и
помчались за мной, хотя должны были закончить важное дело.
— Скайлар знает, что я полетел к тебе в монастырь. Если я не вернусь несколько
дней, то забьет тревогу и отправится проверить, что случилось. Магия не
отпустит этих двоих, они надежно скованы. Но если им удастся-таки сбежать,
след останется, и кузен найдет их.
Я обхватила себя за плечи. Смотрела в окно, но видела не горы, а черное пламя,
льющееся с небес. Слышала не тишину этого места, а крики умирающих. Как же
избавиться от надоевшего воспоминания? Как забыть его?!
— Ты дрожишь, — голос генерала раздался совсем рядом. Арвин встал за спиной, но
не коснулся. — Боишься меня? Или того, что можешь почувствовать?
— Я боюсь, что для меня станет нормальной жестокость. Боюсь, что приму ее и
начну закрывать глаза, оправдывать себя или другого. — Я запнулась.
Вздохнула. — Не хочу этого.
Тишина. Такая долгая, что захотелось обернуться и проверить, не ушел ли Арвин.
Но потом его руки легли на мои плечи. Осторожно. Бережно. Он развернул меня
к себе.
— Не станет, — произнес он вкрадчиво. — Не представляю, что столь сильно
повлияло на меня в условиях того временного витка, ведь убивать невинных и
слабых не в моих правилах. Однако я понимаю, что оправдания лишние, ты не
примешь их. Поэтому не пытаюсь что-то говорить. Но… ты сама удержишь меня
от пропасти, не дашь скатиться в бездумную жестокость не только при помощи
своих способностей, но и одним лишь присутствием рядом. Не надо бояться.
Он наклонился и легонько поцеловал в лоб. Простое прикосновение, почти
целомудренное, но от него почему-то защипало в глазах.
— Я не хочу, чтобы вы ждали, — прошептала. — Я не хочу быть ничьей надеждой на
спасение. Я очень устала.
— Представляю.
— Нет, не правда. Вы не представляете, каково это — прожить одну и ту же ночь
четыре раза. Постоянно надеяться, что вот теперь получится правильно. В
итоге ошибаться. И терять…
Он молчал. Просто держал меня, позволяя выговориться.
— И самое ужасное, — я судорожно втянула воздух, — что в каждой реальности все
дальше уходила от той, кем была. От Лайры, которая готова на жертвы ради
любви, которая свято верила в мужа, в счастливый брак. Но все это оказалось
ложью. Нет ничего. Ничего не осталось. Я была такая уверенная, решительная,
а теперь… окончательно потерялась. Поэтому рвалась в монастырь, ведь хотя
бы там все понятно, знакомо и точно правильно. Вот только… в этой гонке
потеряла себя, уже не знаю толком, кто я сама такая.
— Ты искра, — сказал он. — Ты та, кто смогла остановить заговор, спасти
маленького дракончика, усилить мою колыбельную. Ты та, кого я искал, даже не
догадываясь об этом. И ты — просто Лайра. Этого достаточно.
Я подняла на него глаза.
— А если не соглашусь заканчивать ваш ритуал?
— Значит, будем жить здесь вечно.
— Как все просто у вас. — Я высвободилась из рук мужчины, отошла на шаг. — Но
если я не согласна находиться с вами в этом месте? Если не хочу быть в
заточении?
— Какое интересное определение, искра моя. — Он не двинулся с места, только
пальцы его дрогнули. — Еще назови меня мучителем. Я не смогу обидеть тебя,
понимаешь? Ты… особенная. Ты захватила в плен, как только упала на колени и
попросила, протянув эту маленькую ручку, — попросту оторвала от меня
жизненно важную часть. Мне сложно это выразить словами.
— И не надо. — Я качнула головой, чувствуя, как внутри поднимается знакомая
горечь. — Я уже многое повидала и… разочаровалась. А слова — это просто
слова.
Отвернулась. Посмотрела в небо, снова обхватила себя за плечи. За стеклом
медленно сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокий синий цвет. Тот самый,
который я старалась избегать, который вроде был на мне, хотя платье
выглядело серым. Обман зрения? Насмешка стоящего рядом драконира? Или он
специально сделал так, чтобы только драконы видели и знали, что она, то есть
я, уже занята?
Арвин приблизился сзади. Я каждой клеточкой чувствовала его тепло, его дыхание,
его присутствие. Обнял со спины, осторожно, будто я была хрупким сосудом,
который легко разбить. Поцеловал в макушку.
— А если… — голос мой сорвался, и пришлось начать заново: — Если я все-таки
откажусь от вас? Если выберу другого? Если захочу уйти и не приму вас?
Молчание. Тяжелое, давящее. Цепкие пальцы на мгновение сжались сильнее,
впиваясь в ткань моего платья.
— Не надо так, Лайра, — тихо-тихо, у самого уха. Проникновенно. Так, что внутри
что-то дрогнуло, отозвалось глухой болью.
Я развернулась, заглянула мужчине в глаза. В них плескалось что-то темное,
опасное, но сдерживаемое волей.
— Отпустите или нет? — спросила я. — У меня есть выбор? Вы предоставите его
мне?
— Не надо, — качнул он головой. Нахмурился. Всматривался в мое лицо, пытаясь
понять, не шучу ли, правду ли готова уйти? — Не надо так со мной.
— Как?
— Я не могу… — он сжал челюсть, и желваки заходили под кожей. — Я не в
состоянии тебя отпустить. Понимаешь? Это выше моих сил. Ты спрашиваешь, есть
ли у тебя выбор. А у меня его нет. Совсем. С того момента, как ты упала
передо мной на колени, не осталось никакого выбора.
Он отступил. Отошел к камину и оперся рукой о каменную полку. Спина прямая,
плечи напряжены.
— Ты говоришь о жестокости, явно ссылаясь на мое черное пламя и деревни,
которые сжег, — прозвучало негромко. — И ты права. Это было, видимо. Судя по
всему, я совсем обезумел от потери друзей, близких. Решил отомстить всему
человечеству. Но я не ищу оправданий.
Арвин повернул голову.