Зрение моментально прояснилось, а боль немного унялась, и юноша почувствовал в себе силы подняться, что сразу же и сделал.
Буквально в метре от него стоял Мирос в идиотской позе и с поднятой рукой, в которой было что-то зажато. Его глаза начали расширяться от удивления. Было очевидно: аристократ не ожидал, что командир сможет перебороть воздействие и встать.
В следующее мгновение Зефир, превозмогая боль и слабость, оказался к нему вплотную и, протянув руку, сжал чужую конечность с артефактом в ней.
Послышался противный хруст, а пан громко заорал. Командир не поскупился на силу и превратил его ладонь в тряпку, у которой все кости и хрящи были раздроблены практически в пыль вместе с тем, что он держал.
Ужасное самочувствие улетучилось практически мгновенно, оставив после себя только небольшую слабость. Рядом появился Леопольд со своим новым шестопёром в руке, готовый действовать. Оказалось, что всё произошедшее не заняло и пары секунд.
— Ты как? — спросил озабоченным голосом чернявый, не сводя взгляда с аристократа, который опустился на колени и, покачиваясь, баюкал покалеченную руку.
— Уже нормально. Спасибо, — поблагодарил друга Зефир и повернулся к обеспокоенно глядевшим на него Варне, Лисе и Бруту, кивнув им успокаивающе.
Затем командир шагнул вперёд и поднял одной рукой пана Братолюба за грудки.
Тот, по-видимому, был в шоке — смотрел пустыми глазами в никуда и внимание на это не обратил. Поэтому юноша решил привести его в чувство, влепив несильную пощёчину. Затуманенный взгляд приобрёл осмысленность, а лицо аристократа скривилось в гримасе боли.
— Кто тебе сказал подкинуть проклятый артефакт в ателье? — вкрадчиво спросил Зефир.
— Пошёл… — договорить мужчина не успел и получил ещё раз по морде, теперь уже сильнее.
Голова Мироса мотнулась в сторону, а командир переспросил:
— Кто тебе сказал подкинуть проклятый артефакт в ателье?
— Ты труп! Я сниму с тебя… — новый удар по лицу, мощнее прежнего, прервал сквернословящего гада.
— Кто?
— Пошёл на х… — на этот раз голова пана мотнулась так сильно, будто хотела оторваться, а часть зубов полетела на землю.
— Кто?
— Вош… — Зефир не дал ему договорить и влепил опять по щеке, выбивая оставшиеся зубы.
— Кто?
— Вош… — снова последовал удар.
Лицо у Мироса вскоре опухло и стало напоминать цветом баклажан. Толпа же затаила дыхание и, хотя половина из них были государственными служащими — на Приказном ряду находился не только Сыскной стол, но и другие королевские службы — смотреть, как чванливого и всемогущего аристократа унижают, многим доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие.