– Верно, не буду, – соглашаюсь я.
Какое мне – его толкать, если сама еле стою. За двадцатичетырехчасовую смену устала как собака, и ноги гудят так, будто по ним грузовик проехался. Вот тебе и сидячая работа, а выматывает до состояния выжатой тряпочки. Даже четыре часа забытья в комнате отдыха, положенные по норме, ничем не помогают.
– Ремонт теплотрассы, говорят, до лета…
Мужичок бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида. Неужто за собой вину за эти недоеханные сто метров чувствует?
Впрочем, неважно.
Киваю.
– Хорошо, если так. Вот, держите деньги.
Расплачиваюсь и выхожу.
Холодный воздух сразу бьёт в лицо и пробирается под тонкую куртку. Апрель, а ночи ещё зимние. Запахиваюсь поплотнее, перекидываю сумку через плечо и, бросив короткий взгляд на предрассветное небо, которое ещё не решило, станет ли оно розовым или останется тяжёлым и свинцовым, делаю первый шаг.
Впереди три выходных. А я мечтаю только об одном: горячем душе, чистой постели и тишине.
Работу в диспетчерской службе «Системы-112» спокойной не назовешь. Звонки идут нескончаемым потоком. Нет, порой можно и посмеяться. Так в позапрошлом году мужчина шел через парк "Лосиный Остров" на работу, и на него напал лось. Он забрался на дерево и оттуда нам позвонил. Сказал, что его физическая форма не позволяет забраться на дерево, но от страха он смог это сделать, а вот слезть уже никак. Пришлось вызывать спасателей и егерей, так как лось тоже не уходил. А в прошлом жарком мае позвонила пенсионерка и сообщила, что в маленьком саду во дворе многоквартирного дома она и ее подруги видят большое количество змей. Пресмыкающиеся загорали на люке и очень походили на ядовитых. Подъехали спасатели. Оказалось, в доме живет веселый сосед, который решил украсить сад декоративными змеями.
Но прошедшие сутки веселыми назвать не могу.
Женщина задыхалась от астмы, семья попала в аварию на трассе, молодого парня обманули телефонные мошенники, старушка с гипертонией кричала в трубку, что умирает. А я, сидя в наушниках, спокойно и чётко, как учили, записывала адреса, направляла бригады и повторяла: «Держитесь. Помощь уже в пути». И пусть голос звучал ровно, почти механически, внутри каждый раз что-то сжималось. И, уверена, будет сжиматься и дальше.
Сколько лет работаю, а относиться к чужим проблемам совсем безэмоционально у меня не получается, потому что знаю: иногда помощь не успевает. Иногда человек остаётся один в своей беде. Как я сама уже много лет.
Под ногами с противным чавканьем хлюпает размокшая глина, смешанная с песком и щебнем. Я поднимаю воротник повыше и, мысленно ругая городские службы, старательно обхожу лужи. Упорно иду к дому. Он уже виден. Старый, деревянный, с покосившимся забором. Тот самый, что бабушка оставила мне после своей смерти.