А у меня только в этот момент в голове щёлкает: Град от меня лишь вчера к ночи уехал, а позавчера в температурной горячке по кровати метался и адрес мой никому не говорил.
Это что ж получается? У меня под забором не люди Града околачивались, а его враги?
Внутри всё разом сжимается. Сердце начинает биться чаще. Мозг вскипает…
Нужно ли Руслану сообщать об услышанном? Вдруг это важно? Вдруг за мной теперь следят?
Но я сразу отгоняю заполошную мысль.
Нет. Нельзя влезать еще глубже в чужие дела. И о случившемся надо забыть! Чем скорее, тем лучше.
Жила раньше спокойно, вот и дальше так жить буду.
– Не знаю, чем могу еще помочь, – произношу твёрдо и оглядываюсь по сторонам, ища повод закончить разговор.
Соседка так быстро уходить явно не собирается. Она облокачивается на забор и продолжает неспеша:
– Ох, Элина, что-то мне не нравится всё происходящее. У нас тут всегда тихо было, а теперь какие-то тёмные личности по ночам шастают. Как бы каких неприятностей на голову не свалилось.
– Всё будет в порядке, тёть Люб. Вы за зря не переживайте, – заверяю, допивая кофе. – Пойду я делами заниматься, а то день уже в разгаре, а у меня еще конь не валялся.
– А какими делами-то? – тут же цепляется она. – Выходной же. Может, чайку зайдёшь попьём?
Намёк такой «тонкий», что не заметить его невозможно. Но я слепая на оба глаза и на оба уха глухая. Не хочу ни в гости идти, ни к себе гостей звать. Хватит с меня. Напривечалась уже. Иначе точно передоз будет.
В этот момент цепляю взглядом краешек белой бумаги, торчащей из почтового ящика. Сердце мгновенно ухает в пятки.
Неужели очередной отказ? Или всё же нет?
На время позабыв о любопытной Варваре в лице соседки, подхожу к ящику и вытаскиваю плотный конверт. Тётя Люба тут же вытягивает шею и спешит вместе со мной ознакомиться с именем отправителя:
– Ого! Из суда письмецо! Элинка, неужто ты всё ещё со своим бывшим судишься? Из-за имущества что ли не разберётесь?
Я тяжело вздыхаю.
– Да, тёть Люб. Всё из-за него.
По факту, конечно, нет, но обсуждать настоящую причину с посторонним человеком я совершенно не готова. А близких у меня по факту и нет.
– Правильно делаешь, что воюешь! – воодушевляется тётя Люба. – Я ж помню, какая у вас со Степаном квартира хорошая в центре была. Трёшка на третьем этаже. Большая, светлая, ремонт дорогой. И что же? Он туда бабу молодую привёл, а ты, значит, должна в нищете и одна жить? Хренушки ему! Судись, Элинка, и не раздумывай! Пусть платит! Пусть спонсирует! Ты ж сколько лет ему отдала, а он тебя бросил, как ненужную вещь.
Я мысленно закатываю глаза. Только бы она не начала развивать эту тему.