— На жестком входе и уколе я себе запястья сломаю.
— Предпочитаете умереть? — осведомился маэстро. — Ваши кости не настолько хрупкие, как принято считать. Но решать вам, я лишь дал совет, как вы и просили. Подумайте над ним.
— Обязательно подумаю, — пообещала я.
В чем-то жизнь во дворце Дома Дарнли напоминала бурундука. Например, «ранний поднос», подаваемый в спальню, я считала светлой полосой, до самого завтрака. Урок фехтования являлся скорее темной — полезно, но утомительно. Пять или даже десять минут блаженства в горячей ванне после — несомненно светлая. Последующий же процесс одевания к «второму завтраку», он же «семейное чаепитие» являлся собой мучительный выбор. Причем выбор для Марилены, а вот «мучительный» как раз для меня.
— Мне кажется, Фейри, — отступив на шаг, Марилена придирчиво изучила дело рук, своих и еще двух горничных, — белый и голубой тебе к лицу!
— А мне кажется, ты в детстве не наигралась в платья для кукол, — вздохнула я, разглядывая в огромном зеркале одну такую куклу, с длинными ушами. Шёлк, кружевные вставки, золотое шитье. По крайней мере, покушения в стиле: «давай сделаем тебе прическу!» мне пока удавалось отбивать.
— Ну правда, мисс эльф, — поддакнула ей одна из горничных, темноволосая, с короткой стрижкой. Кажется, её звали Элен, а вторую, рыженькую — Эльза. — Вам взаправду идет, очень-очень!
— Цыц, подлиза! — тут же замахнулась на неё подушкой хозяйка.
— Ай!
Насколько я знала, обычно в аристократических семействах, а уж тем более в Великих Домах даже слугам «ближнего круга» редко позволяется выходить за рамки довольно строгих правил этикета. Возможно, Дом Дарнли представлял исключение из правил, тот же черно-белый секретарь Королевского Паука явно представлял куда большую величину, чем безымянное «подай-принеси». В случае же с Мариленой и её личной стайкой горничных, как мне рассказали, катализатором стало появление, а затем отставка мадам Клементины, вызвавшая у всех, кто по долгу службы близко общался и уж тем более, находился в подчинении данной особы, приступ восторга, переходящий в длительную эйфорию. В первую «ночь свободы» служанки решили отпраздновать наступление новой Эпохи совместным распитием горячительных напитков, а самым подходящим для этого местом сочли спальню молодой госпожи… которая не просто дала согласие, но и приняла самое деятельное участие в процессе. Кое-что перепало и на мою долю — часть восторга и обожания, а не спиртное. От запасов алкоголя к утру осталась лишь куча пустой посуды, спешно распиханная по всевозможным укромным уголкам и теперь наполняющая спальню Марилены весьма характерным букетом ароматов.