— Неа, — Паша Фейсконтроль приблизился к нам. — А что, проблемы какие-то?
— Да странно просто, — пожал плечами охранник. — Посольские по одному-то не ходят.
«Цинь юань лян, во бу мин бай…» — прошептал Ларс, но я отмахнулся. Не джентльмены здесь собрались, слова никто не проверит.
— Жи ши ши, сунь хунь в чай! — Я начал говорить с напором, изображая нетерпение, и несколько раз махнул за спину. — Посола готовка впереда оправила. Жунь бунь джеки чана брюса ли! Посола ву бу бен Павло дум-дум. Н-нада?
Улыбка у меня приклеенная, так что я просто продолжал кланяться, как болванчик, сложив руки перед собой в молитвенном жесте. Работал интонацией, сочувственно качая головой в тех моментах, где нужно было донести до охранников возможные последствия.
— Проходите, уважаемый! — Паша в итоге сдался и махнул напарнику рукой, мол, приглашение настоящее, нафиг связываться.
Фу-у-ух! Первый пост прошел, второй тоже почти прошел, и сзади кто-то окликнул! Ф-у-у-ух… Показалось, это не меня.
Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем, то есть кланяемся. Пот из-под маски начал просачиваться за шиворот, косичка как-то опасно начала отлипать, да еще и путаться под ногами. Не был бы лысым, поседел бы от напряжения.
Выдохнул я, только когда прошел в первый зал. Что-то типа гардероба. Расфуфыренные похлеще некоторых пришедших лакеи, дворецкие и официанты суетились между людьми, забирали одежду, взамен тут же предлагая бокалы с игристым. Через ауру смотреть было больно — глаза резало буйство красок и энергии, но пока все мимо.
Какой-то важный пузан — видимо, распорядитель — общался с гостями, что-то записывал в толстую книгу, выдавал какие-то квиточки и ленивыми жестами показывал, куда двигаться дальше.
Ни к нему, ни в толпу я не пошел. По стеночке, стараясь не отсвечивать и больше прятаться за колоннами, обошел зал, выискивая одиночек. Приметил одного франта с пышными бакенбардами, который с таким видом смотрел на окружающих, будто он император инкогнито, а не средней руки одаренный, и стал пробираться к нему. На ходу подхватил бокал с шампанским, который совершенно случайно на него же и вылил.
Раскланялся, делая вид, что не понимаю, какими словами меня поносит этот чертов сноб и расист, а потом, держась на небольшом удалении, проследил за ним до туалета. Там еще немного покривлялся, пытаясь помочь ему отряхнуться и дожидаясь, пока два мужика домоют руки. А потом ткнул его иголочкой, пропитанной особым снадобьем от Харми. Затащил моментально захрапевшее тело в кабинку и закрылся там.
А через десять минут перелез в соседнюю кабинку и вышел оттуда, хромая, но уже другим человеком. Ботинки жали, манжеты на рубашке слишком сильно торчали из узких обшлагов, а рукав резко пах шампанским, но китайцем я уже не был. Из зеркала на меня смотрел лысый, чуть неряшливый молодой человек в плохо подогнанном костюме.