Я выбрал единственно верную, которая в тот момент казалась правильной. Выбрался из поместья, пнул пару раз мяч с пацанами, показывая свою беззаботность возможным наблюдателям. Прошел несколько километров пешком, а потом, убедившись, что за мной никто не следит, взял извозчика. Назвал адрес. Повторил, отвечая на вопрос кучера, не ошибся ли барин, а то нечего ему там делать.
Он, скорее всего, был прав. И, думаю, что я сам в глубине души уже все понимал. Знал, как именно погиб отец. Догадывался, что именно свело его с ума. Рыбак рыбака, говорите?
Но сперва нужно было убедиться. Перепроверить, достаточному ли количеству людей я вынес приговор. Поэтому я еще раз назвал адрес, который дала журналистка. Адрес того самого места, где погиб отец. И попросил поторопиться.
— Матвей, ну и сколько ты собираешься здесь сидеть?
На меня упала тень Гидеона.
— Проваливай, ты меня спалишь, — проворчал я, покосился на темный силуэт, загородивший теплые солнечные лучи, и чихнул от резкого пивного запаха.
— Как это? Я же не Искра… А от нее, кстати, письмо новое пришло, — как бы невзначай проговорился темный силуэт и пожал плечами. — Пойдем-ка лучше домой и нормально все обсудим. Помоешься наконец, а то третий день без перерыва тут сидишь.
Насчет помыться — это еще кто бы говорил!
Я разогнал пивное амбре и прижал щеку к драному ватнику. Вдохнул исходящие от меня ароматы, посмотрел на залатанные грязные штаны и дырявые лапти, обмотанные бечевкой. Потом оглянулся по сторонам на своих новых приятелей: Петьку Свистуна и Юрку Балалая, двух уличных музыкантов-попрошаек, побиравшихся на углу площади.
Я был как бы с ними. Отвечал за облезлую шапку, таскаясь с ней по площади и выпрашивая копеечку. Маскировка моя мне нравилась, но с запахом действительно перебор. Может, и денег бы больше заработал, если бы люди от меня не шарахались.
Чуть сдвинул Гидеона, открыв вид на главное здание Ордена. Там как раз остановилась карета, и два одаренных шустро почесали по лестнице. Эх, не та аура. Опять не та.
Ни одна из известных мне оскверненных «змеек» за последние две недели в Ордене не появилась. Для удобства я присвоил им названия по цветам: «желтые» — двое слабых подпевал из Степановки, «оранжевому» принадлежали следы в зеркалах и вторая роль в издевательствах над Машей, а «красным» был вероятный главарь и убийца моих родителей.
Этот факт подтвердился по остаточным воспоминаниям случайно найденного в развалинах фобоса, не пережившего ту ночь.
Отца так же «накачали», заманив в ловушку и перебив всю команду, включая и его жену. Это потом уже в нем все «рвануло», уничтожив признаки внешнего вмешательства и создав версию, которая всех устроила и пошла в массы. «Мнемоник психанул» .