Я искал людей на случай, если кому-то нужна помощь, но либо народ не считал место удачным для прогулок, либо всем хватило ума попрятаться по своим норам. Где-то над головой какая-то женщина тянула тоскливый романс. Как заведенная пластинка, заканчивала и начинала по новой, будто готовится к шоу «Голос». И еще из одной квартиры доносилась пьяная ругань.
Горгулью я не заметил: она замерла, укутавшись крыльями под тощим деревцем, маскируясь под кучу припорошенного снегом мусора.
А вот меня каменная тварь пасла!
Подпустила ближе, когда я радостно поймал сигнал от Белки и ковылял к темному подъезду на противоположной стороне двора, а потом набросилась сбоку.
Второй раз получился легче. Может, не так чисто и зрелищно, но эффективно. Мысленно я разобрал камень на песчинки, а то и на молекулы. Зафиксировал и притормозил, добавив напряжения и нагнетая концентрацию силы, а потом, придав ускорение, разорвал все в разные стороны.
Каменная туша разлетелась в клочья, шрапнелью просвистев по двору и выбив несколько окон.
М-да, чисто не получилось: ушки с зубами не растерлись в пыль, а разлетелись маленькими осколками. Певичка завизжала, сбившись с ноты, а пьянчужки, подбадривая себя матом, стали кидаться из окна пустыми бутылками.
Я уже заскочил в подъезд. За ведьмой тянулся такой шлейф поганой ауры, что можно было с закрытыми глазами ее преследовать и Белку не гонять. Но горностай подсказывал не только направление, но и расстояние до цели. Еще плюс-минус чуть больше половины дома — это если по прямой.
В темноте я случайно пнул железную бадью и поскользнулся на каких-то объедках. Поморщился от тухлой вони и забрал обратно свои слова, что можно здесь бродить с закрытыми глазами. Узкая лестничная клетка совмещала в себе функции общежития, кухни, столовой, прачечной и мусорной сортировочной станции в доме экоактивистов, ждущих, когда же, наконец, на районе заработает раздельный сбор мусора.
На максимальной скорости, стараясь не вляпаться во что-нибудь или не зацепить, я продрался сквозь загаженный коридор и вломился в серую неприметную дверь, прятавшуюся за тройной занавеской сушившихся под потолком портков. Вломился, споткнулся о порожек и повалился на пол. А когда поднял голову и поднялся сам, в мою сторону направили как минимум два десятка столов.
‘Вот оказывается, что значит ‘неловкая пауза, — задумчиво, даже философски заметил Муха.
«Матвей, предлагаю здесь задержаться. Возвращай Белку, чувствую, сейчас фарт попрет», — хохотнул Ларс.
Действительно, неудачно получилось. Я окинул взглядом помещение с карточными столами и очень колоритной публикой, теряющейся в табачном дыму. Пара десятков злобных рыл уставилась на меня, выставив оружие. Без паники, без удивления, скорее с раздражением, что мешаю играть. И тишина наступила такая, будто гомон, звон бокалов и шелест карт — все это разом поставили на паузу.