— О плохом никогда не стоит думать, — я пожал Филиппу Матвеичу руку. — Теперь все будет в порядке.
— Нам стоит поспешить, — прервал Володя нашу беседу. — Идем!
— Что случилось? — спросил я, когда мы снова оказались в коридоре. Судя по выбранному направлению, мы двигались к оружейной.
— Она в отделении.
— А ничего, что у нас нет на это разрешения начальства?
— Королев же советовал тебе навестить ее? Вот и пользуйся советом, — отрезал Володя.
Снаряжением особо не запасались, ограничившись минимальным набором средств самозащиты. Но без огнестрела не обошлось. Меньше, чем через пять минут мы в полном обмундировании были уже на поверхности. За руль меня не пустили.
— В тебе сейчас столько химии, что лучше уж я, — ответил на мой неозвученный вопрос Владимир. Я не стал спорить. Только удивился, что еще только чуть за полдень.
— Быстро же меня откачали, — произнес я, глядя на календарь.
— Вот и я о чем, — намекнул на мое состояние Владимир и погнал машину вперед.
— Он даже к тебе не так спешил, — усмехнулась Лена.
— Да ладно, у него своя химия, — незлобно пошутил я.
По пути данные с датчика слежения вывели на экран. Через полчаса она начала двигаться. Неспешно, но судя по скорости девушка была в автомобиле.
— Ее отпустили или перевозят? — предположил я.
— Вряд ли ее отпустили. Если ситуация с Вадимом вышла боком всем…
— Так, давайте про Вадима. Что с ним? Королев сказал, что данные по нему наконец-то пришли, хоть и с большим опозданием. А я до сих пор ничего не знаю.
— Вадим Ильин, тридцать шесть лет. Отработал пять лет стандартной рутины в ФСБ, потом ушел под прикрытием в какую-то группировку, выполнил задание и с честью вернулся, чтобы исчезнуть насовсем, — как по бумаге прочитал Владимир.
— Исчезнуть? Настя говорила, что знает его много лет.
— Вот как раз здесь и начинается все самое интересное. Про него было мало данных за последние годы. Сейчас там проводят внутреннее расследование, но говорят, что у него было много своих людей внутри службы даже после исчезновения. И что именно они стирали все данные о человеке, сохраняя его личность неизвестной. Для чего он это делал — непонятно.
— Власть и богатство. Что-то из этого, — ответил я. — В любом случае, на недостаток денег он не мог жаловаться, потому что спалил свой дом.
— Мы видели эту запись, — произнесла Лена. — Жутко. Но зато теперь нет никаких следов.
— А раз уж стала известна личность человека, может, удалось выяснить, кто был заказчиком? Вадим, скорее всего, был лишь посредником.
— Нет, это пока неизвестно. Все данные были в его компьютере.