— Если не получится, тебе уже по фигу будут эти суеверия, — придержал меня за плечо пиромант.
— Все может быть, — не стал спорить я и, выпростав из-под свитера цепочку, снял с нее светильник Доминика. — На, не потеряй.
— Это еще что за цацка? — прищурившись, принялся рассматривать амулет пиромант. — Вроде светится.
— Спрячь, — попросил я и, покачиваясь, поплелся к пентаграмме. — Потеряешь, как тому удаву, хвост по самую шею отрублю.
— Ой, боюсь, боюсь, — принялся кривляться Напалм, но светильник в карман все же убрал. Посмотрел мне вслед, вытащил из кармана пол-литровую бутылку минералки и, присосавшись к горлышку, направился к ведущей на второй этаж лестнице.
Дождавшись, когда перестанет кружиться голова, я осторожно, стараясь не повредить отмеченные каплями крови линии вписанной в круг пятиконечной звезды, принялся засыпать их снегом. Они свою роль и так сыграют, а на виду их оставлять — уже перебор получится. И так, присмотревшись, заподозрить неладное можно. Одна надежда на вечернюю темноту, да огневое прикрытие моих подельников. Потому как если этот трюк не выгорит, то даже не знаю, как дело обернется…
— Лед, — позвал меня остановившийся на верхней ступеньке лестницы Второй. — Долго нам здесь куковать?
— Пока не стемнеет, можете расслабиться, — прикинул я возможные варианты развития событий. — Только караульных выставить не забудьте…
— Не учи отца… — буркнул измененный и принялся что-то втолковывать Рустаму.
Не знаю, о чем шла речь, но трое бойцов «Красного декабря» тут же перебазировались куда-то во внутренние помещения Дворца культуры и вскоре оттуда потянуло дымком. Не иначе — обед готовят. Это они правильно придумали — весь день на морозе не жравши тяжко кантоваться. У меня вон уже желудок сводит, но придется терпеть: пусть солнце еще только к закату клониться начинает, но никакой гарантии нет, что нынешний владелец моего ножа темноты решит дожидаться. Так — предположения, не более…
Неожиданно поймав себя на том, что невольно начал нарезать круги вокруг пентаграммы, решил хотя бы несколько минут постоять на месте. Не вышло. Муторно что-то. Ноги сами куда-то несут. И неважно куда, лишь бы отсюда подальше. Порезанное запястье уже не болит, ноет только, но зато кисть чешется — сил нет. И вялость какая-то. А что будет, когда от вина отходняк начнется? Да еще холод собачий. Будто в морозильнике.
Усеивающие стены рисунки вновь решили зажить своей жизнью, и их улавливаемое боковым зрением мельтешение здорово действовало на нервы. Появившаяся совершенно шизофреническая уверенность, будто Дворец культуры — это гигантское живое существо, которое только и дожидается, чтобы схватить нас и растворить в пустоте своих комнат, заставила податься к выходу.