— Ледяные ходоки в Форте? — уставился на меня во все глаза Второй. — Белены объелся?
— Скоро видно будет, кто чего объелся, — усмехнулся я. — Напалм, Вера где?
— Тут я, тут, — помахала рукой положившая чехол со снайперской винтовкой на чудом сохранившийся участок широких перил девушка. — Не волнуйся.
— Не уходи пока, ты мне нужен будешь, — предупредил я пироманта и вновь повернулся к Рустаму: — Как что происходить будет, не скажу. Совет один: не суетись. Ловушку загодя учуют, но придут обязательно.
— Еще что-нибудь можешь сказать? — Зубастый так внимательно уставился на меня, будто взглядом хотел просверлить дыру во лбу.
— Действуйте по обстоятельствам, — пожал плечами я. Ветрицкий мрачно усмехнулся моим словам и, слегка прихрамывая, начал подниматься по лестнице на второй этаж. Молча миновав уже расчехлившую винтовку Веру, он устроился рядышком с выходившим на улицу окном. Что ж — разумно. Лишний обзор никогда не помешает.
— Живо наверх! — распорядился Рустам, и измененные побежали к лестнице. — Двое с одной стороны, трое с другой. Второй — прикрываешь снайпера.
— Яволь, — козырнул Второй и направился к Вере.
— Уверен? — вдруг спросил уже собравшийся уходить Рустам.
— Иди давай, — отмахнулся я и носком ботинка принялся прочерчивать по снегу линии пентаграммы. Точность рисунка особого значения не имела, но из-за размеров провозиться пришлось минут десять.
— Делать не фиг? — закурил папиросу топтавшийся за пределами пентаграммы пиромант.
— Бутылку давай, — проигнорировал я замечание и сунул парню «Тайгу».
— Алкоголик, — вновь не смог промолчать Напалм. Что за человек такой!
— Кто бы говорил. — Я отхлебнул прямо из горла сладкого крепленого вина. Особым ценителем вин никогда не был, и от новой порции кагора меня несколько замутило. Голова закружилась, шары в кучу собираться начали… С голодухи — не иначе.
— Я, между прочим, не пью, — самодовольно заулыбался парень.
— Зато дымишь без ума. Бросай, пока не поздно.
— Бросай курить — вставай на лыжи, здоровьем будешь не обижен? — тут же припомнил подходящую к делу цитату пиромант.
— Вот именно. — Я поставил в снег бутылку, в которой оставалось еще с треть испорченного виноградного сока, и, вытянув левую руку, высвободил запястье из рукава фуфайки.
— Ты чего это делать собрался? — уставился на меня пиромант, увидев вытащенную из чехла финку. — Хорош, самоубийство — это не наш метод!
— Дошутишься когда-нибудь. — Я стиснул зубы и резанул ножом поперек вены.
Ух ты, больно-то как! И кровь что-то слишком сильно ливанула. Как бы не скопытиться раньше времени. А то возьмут тепленьким. В смысле — остыть не успевшим.