Кирилл вывалил на едва разодравшую глаза девицу все подробности вчерашнего вечера. Даже извинился перед Ингой за то, что «мог вчера неправильно застегнуть крючки на лифчике». «Слабоумие и отвага», — вертелась у меня в голове цитата из романа Германа Гессе. Слушал откровения своего младшего брата и гадал: я помнил выражение о слабоумии из прошлой жизни, или услышал его от Насти Бурцевой. Наблюдал за тем, как Кирилл уже вторую минуту без перерыва размешивал в своей чашке сахар; улыбнулся в ответ на его утверждение о том, что Инга просто обязана была поверить в наши добрые и бескорыстные намерения. Представлял, как отреагировала бы Лара Широва на рассказ Кирилла — пришёл к выводу, что Лариса тоже вспылила бы и хлопнула дверью.
— Ладно, малой, — сказал я. — Не грузись. Что случилось, то случилось. Разберёмся.
После общения с братом я скорректировал свои планы: сдвинул в них дневной сон на «позже». Снова предупредил Кирилла, чтобы тот оставался в квартире Коли и Марго. Пообещал ему, что улажу вопрос с Рауде: прямо сейчас этим и займусь.
Братец Чижик будто обрадовался моему скорому возвращению: мотоцикл завёлся со второй попытки, нарушив тишину двора своим громким и задорным рычанием. Мы с ним резво проехали мимо подъездов, спугнув с кустов стаю домовых воробьёв.
Женский корпус общежития встретил меня непривычной тишиной: большинство студенток сейчас были на занятиях. Я перекинулся парой слов со скучавшей вахтёршей, прогулялся к комнате Рауде — убедился в том, что Инга ещё не вернулась (а не прошмыгнула незамеченной мимо охранявшей вход в общежитие бдительной женщины). Я оставил Братца Чижика в тени древесной кроны, прогулялся в сторону трамвайной остановки. Бродил там почти четверть часа, пока не увидел Рауде. Инга заметила меня, нахмурилась. Остановилась и огляделась, будто выбирала обходной маршрут. Но я приманил Рауде к себе её же сумочкой, которая большую часть ночи и всё утро пролежала в люльке моего мотоцикла.
Комсорг группы «ОиНТ-73» с ходу сообщила мне, что я «гад и подлец», как и мой младший брат. Заявила, что не оставит наш «мерзкий поступок» безнаказанным. И что вынесет вопрос нашего наказания «на повестку ближайшего комсомольского собрания». Сообщила: потребует нашего исключения из рядов комсомольской организации. Задыхаясь, но всё же растягивая при этом гласные, Инга перечислила все наши с Кириллом грешки, которые придумала по пути к общежитию. Она смело и дерзко смотрела мне в глаза, будто почувствовала себя вызванной на допрос к фашистам Зоей Космодемьянской. Но я вернул её на землю. Объяснил Рауде, что она не комсомолка-героиня, а всего лишь соучастница преступления.