Ливень продолжался почти сутки. На улице текли бурные потоки воды, по которым мы добирались до колодца и к туалету. Внезапно пригодились резиновые сапоги… и свитера. Студенты, как я и предсказывал, не прихватили с собой тёплые вещи. Поэтому они завистливо посматривали на Торопову и Котову, которые кутались не в одеяла, а в тёплые свитера моего младшего брата. Со своим свитером я расстался не сразу. Понаблюдал за тем, как тряслись плечи Инги Рауде (она отчего-то мёрзла больше других) и нехотя нарядил комсорга в связанную моей мамой тёплую фуфайку без застёжек, что надевалась через голову. От расстройства я взял в руки гитару и тоскливым голосом затянул: «Ой, мороз, мороз, не морозь меня…» Но замёрзшие студенты встретили моё творчество недовольным шипением. От чего я усмехнулся и сжалился над своими закутанными в одеяла сокурсниками.
— Вот и лето прошло, словно и не бывало, — спел я. — На пригреве тепло. Только этого мало…
Мы с Кириллом не бегали к деревне три утра подряд, потому что дорога к ней стала непроходимой. Продукты нам в эти дни привозили на тракторе — как и в моей прошлой жизни. На тракторе с прицепом увозили на железнодорожную станцию и собранный нами облепленный чернозёмом урожай: дождик лишь слегка моросил, поэтому черноволосый доцент (проводивший дни напролёт за написанием отчётов о наших трудовых буднях) всё же выпроваживал нас на превратившееся в грязевое болото поле. Ни меня, ни Кирилла староста пока дежурными по кухне не назначал. Будто боялся, что не угодит Котовой. Я вспомнил, что Андрей меня и в прошлый раз берёг: я взял на себя роль кухарки самым последним из «трудовиков» — тогда я дежурил вместе отправившимся на «второй круг» Васей Ковальчуком (не имевшим ничего против того, чтобы лишний раз очутиться около продуктов).
На этот раз я дежурил вместе со своим младшим братом в воскресенье шестнадцатого сентября. Доцент ещё неделю назад сообщил нам, что выходных дней у нас в колхозе не будет (хотя ливень опроверг это его утверждение). Межуев проявил твёрдость: не поддался ни на мои уговоры, ни на увещевания Лены Котовой (пристальные взгляды которой я почти две недели вполне успешно игнорировал). Староста поначалу будто позабыл обо мне и о Кире. Но «возмущённый трудовой народ» указал ему на этот недочёт. Мы с Кириллом приступили к приготовлению завтрака во второе рабочее воскресенье (вместо утреннего спарринга). Мы не пошли вместе со всеми на баштан, а чистили картофель. С приготовлением обеда мы тоже справились — сокурсники нахваливали приготовленные нами блюда (даже привередливый Вася Ковальчук). А за два часа до ужина на кухню внезапно ввалились Торопова и Котова — они привели Ингу Рауде.