Прохоров сидел на кровати, покачивал босой ногой. Он терзал рукой струны, старательно добавлял в свой тонкий голос хрипы «под Высоцкого». В прошлый раз его концерты тоже нравились одногруппникам. Но только первые две недели, пока студентам не поднадоел репертуар. Я заметил, что справа от Артура замерла Наташа Торопова. Она не сводила глаз с лица Прохорова. Едва заметно улыбалась — горделиво, будто радовалась успехам Артурчика. Мой младший брат наблюдал за концертом приятеля. Он заметил меня и вопросительно вскинул брови. Я покачал головой — Кирилл печально вздохнул, но согласился с моим решением: кивнул. Тем временем Артур завершил песню — самодовольно усмехнулся в ответ на жидкие, но громкие аплодисменты первокурсников.
— Давай ещё, — прервала затянувшуюся паузу в концерте Торопова.
Артурчик подмигнул ей, провёл пальцем по струнам.
Он посмотрел на черноволосого доцента, что уже снял очки и тихо посапывал на своей койке в самом углу комнаты.
— В тишину городов и в потоки машин, — прохрипел Прохоров, — возвращаемся мы — просто некуда деться!..
— … Всё теперь одному, только кажется мне, — пропел Прохоров, — это я не вернулся из боя.
Он замолчал, мазнул взглядом по лицам слушателей. Кашлянул, убрал руки со струн. Наташа Торопова тут же подала ему металлическую кружку с водой — Артурчик сделал большой глоток, вытер ладонью усы.
— Молодец, — присовокупил похвалу к аплодисментам студентов Барсик, усевшийся на кровать между старостой и комсоргом.
Я отметил, что похлопала Артуру и стоявшая в паре шагов позади меня Котова. Лена и Барсик завершили своё дежурство по кухне, когда Прохоров уже пел «Он не вернулся из боя». На меня Котова старательно не смотрела.
— Кирилл, — громко сказал я. — А спой нам «Песню кавалергарда». Пожалуйста. Пусть Артурчик передохнёт.
— Что за кавалергард? — тут же спросил Артур.
Кир кивнул. Я отметил, что брат внял моему совету: он отрабатывал полученные от меня музыкальные композиции тайком от своего приятеля. Поэтому Прохоров и удивился моей просьбе искренне.
Взгляды первокурсником скрестились на лице моего брата.
Я почувствовал, как тяжело сейчас было Кириллу: он сдерживал себя, не кусал губы.
— Кавалергарды, — сказал я, — это тяжёлая гвардейская кавалерия. Была такая ещё при царе.
— Гусары? — уточнил Вася Ковальчук.
Я наблюдал за тем, как мой брат (будто нехотя) взял гитару: мою, с надписью «Серёжа + Варя = Любовь». Он пробежался пальцем по струнам — проверил настройку. Кир прислонил спину к подушке, забросил на койку ноги; сыграл короткое вступление.