Для такого дела пошиты и захвачены с собой теплые палатки, к ним прилагается по железной посудине с дырявой крышкой для углей. Дальше по лесу повезем их на лошадях, ибо с ними путешествие превращается из беспощадной каторги с выживанием почти в настоящую сказку.
Сказку для здешнего времени, конечно. Это ничего, что в моей палатке спит еще четверо спутников, а во второй сразу восемь, все равно кто-то несет дежурство у костра ночью.
Мне положена целая половина палатки, как Мастеру Ольгу, Капитану Совета.
Вообще задумывалась она целиком мне одному, но жалко парней оставлять всю ночь дрожать у костра. Так хоть все выспятся отлично и мне тоже теплее, хотя всякие звуки и запахи из желудков я строго запретил мне демонстрировать в темноте, но во сне все случается.
Поэтому гвардейцы поднялись первыми еще в темноте, размяли замерзшие организмы, обиходили лошадей, да и рванули тут же обратно в город, чтобы обедать уже в родных казармах с приятелями. Оставить за спиной весь треш морально утомительного перехода в конвое, чтобы больше не задумываться о печальной судьбе некоторых хорошо знакомых с детства арестантов, хороших приятелей молодости.
А что тут поделаешь, если бывший приятель выбрал совсем не ту сторону по жизни? Не стал работать за скромную плату подмастерьем, а прибился к пришлым бандитам и быстро почувствовал себя серьезным бродягой с большой дороги?
Пусть теперь искупает вину своей кровью и даже пропащей жизнью! Без всяких гарантий выживания под бдительным надзором степняков.
Оставшиеся пока при нас, замерзшие до полусмерти за ночь, изнеженные городские жулики жмутся к костру поближе, до такого момента за ними присматривали гвардейцы, а теперь пришло наше время их караулить.
Поняли уже вчера, в какой страшный переплет сами попали, но еще надеются на что-то, что останутся при мне работать за сотрудничество во время облавы. Ведь выдали им уже теплую рабочую одежду вчера из списанных гвардейских запасов, даже по размеру постарались подобрать.
И пока не отправили со всеми в тот страшный двор, где никто не стал бы разбираться, что именно к ним у Мастера Ольга отношение немного получше сложилось.
Я еще подумал немного вчера вечером, решил пока дать Гвардии отдохнуть от тяжелых дней осады, беспощадных и совсем бесполезных боев на берегах Протвы.
«Как подумаю, сколько народа гвардейского совсем бесполезно по итогу погибло, хочется бывшего командира Гвардии за ноги на городской стене повесить», — вспоминаю я его спесивую рожу.
— Правда, что он мог еще сделать? Почти ничего, не имея таких способностей и возможностей, как у меня.