— Я же говорил тебе, что тетя Лиза болеет и к ней нельзя заходить, — нарочито строго сказал я.
— Но мне скучно-о-о, — жалобно протянула Маришка.
— Иди, — сурово посмотрев на ребенка, я указал ей на дверь. Та неохотно, в раскачку и громко топая ногами отправилась на выход, на пороге обернулась, показала язык и быстро убежала в зал. Мне было совсем не смешно. Только после того как Маришка ушла, я смог чутка выдохнуть и расслабиться.
Мама по-прежнему сидела на кровати, искоса поглядывая на меня. Я попытался поймать ее взгляд, но она отвела глаза, судорожно схватилась за погрызенное Тьмой одеяло и быстро накрылась им с головой. Как же это тяжело… Я так и не смог выяснить, что стало причиной безумия, а бабушка в самой категоричной форме отказалась поднимать эту тему. И я не знаю, что делать. Нет магии способной вернуть человеку разум. Можно обращаться к духам, демонам и даже богам, но и они не в силах помочь. Переделать-то могут, бренная оболочка для этих сущностей, что мягкий пластилин, но это будет уже совершенно другой человек — невозможно склеить однажды сломанную душу. Скорей всего, они заменят какой-нибудь тварью или подселят всякую пакость, которая будет достаточно точно изображать из себя маму. Нет им веры. Боги на то и Боги, что преследуют свои далекоидущие интересы, попутно вовлекая в свои игры нас — смертных.
Я тяжело вздохнул и принялся за уборку. Выдернул из-под мамы испорченную простынь, отодрал часть обивки с дивана и застелил дыру чистым полотенцем. Вспомнил откуда покойная хозяйка доставала постельное белье и полез в шкаф. Затем сводил маму в туалет, обтер мокрым полотенцем — воду приходилось экономить, и принес еды, а пока она кушала перестелил постель и заменил одеяло.
Пора было заниматься делами, но я боялся оставлять маму наедине с Маришкой. Дверь в комнату можно было бы закрыть на ключ, но если мама сильно захочет выйти, то хлипкая межкомнатная дверь не станет для нее препятствием. Достал шприц и с грустной улыбкой сделал ее инъекцию. А что мне еще остается?
Препарат начал действовать достаточно быстро, и маме даже стало на некоторое время лучше. Она легла головой на мое колено, посмотрела в глаза, и впервые за долгое время мне показалось, что она узнает меня. Я нежно коснулся ее черных, как вороново крыло, роскошных волос и она в кои-то веки не отшатнулась. Гладя маму по голове, я принялся нашептывать что-то донельзя дурацкое, но успокаивающее и не умолкал до тех пор, пока препарат не унес ее в мир грез и только после этого вышел и запер дверь.