— Ты просто уже несла этого ребенка…
— Да.
— Ты счастлива, царица моя?
— Да, Коста.
— Это главное. Я хочу, чтобы ты была счастлива.
— А ты?
— Сейчас я самый счастливый человек на свете. А завтра — посмотрим.
— Будь счастлив!
— Постараюсь!
— Найди себе женщину…
— Малика! — я даже чуть дернулся головой. — Как можно найти женщину после тебя?
— Тсссс… — успокоила она меня, как ребенка, опять уложив мою голову к себе на колени. — Ты обязательно найдешь себе достойную женщину…
Я вздохнул. Чуть подумав, Малика все-таки не удержалась:
— Конечно, такую, как я, ты уже не встретишь…
Я, улыбаясь, покачал головой: о, женщины! Малика рассмеялась в ответ.
— Ну, ты же сам говорил, что я лучшая⁈ — нашла себе оправдание.
Я кивнул.
— Но ты обязательно встретишь красивую и достойную женщину. Я так хочу!
— Слушаю и повинуюсь!
— Вот и хорошо!
— Как ты здесь оказалась, душа моя?
— Здесь неподалеку есть озеро — Узунгёль. Очень красивое. Не так жарко. И вокруг все такое, что глаз не нарадуется. Муж отправил, чтобы я отдыхала.
— А муж?
— О! Он теперь большой человек. Его назначили руководить разведкой в Румелии. Перевели из Измира. Очень вовремя нам наследство в руки свалилось.
— А ты теперь за ним поедешь?
— Нет. Я буду жить во дворце в Бююкдере.
Я догадался, о чем она говорила. Дворцом я тот дом поостерегся бы назвать, но поправлять ее, естественно, не стал. Как и объяснять причины неожиданно привалившей ее семье удачи. Но поворот судьбы, организованный моими руками, прямо скажем, неожиданный. Я не искал себе оправданий с самого момента убийства Барыша. Я был в своём праве. Но сейчас мне было приятно сознавать, что тот выстрел поспособствал счастливому будущему моей царицы.
— Круг замкнулся, — улыбнулся я своим словам и, главное, мыслям. — Теперь ты будешь настоящей госпожой и царицей и на словах, и на деле!
— Да! — мягко улыбнулась в ответ Малика.
— Англичане?
— А куда они денутся? Тем более, когда у мужа такая должность!
— Ты так легко об этом говоришь?
— Коста, у меня нет страха перед ними. Им больше мною никогда не командовать! Я ребенка жду! Всех загрызу, кто встанет на моём пути!
— Хорошо!
Я прижался к Малике. Она продолжала гладить меня по голове. Больше нам обоим говорить не хотелось. Малика вдруг запела. Пела на боснийском. Наверное, песню своей юности. У царицы — кто бы сомневался — и голос, и слух были великолепными. Я, конечно, не мог разобрать всех слов, но кое-что до меня доходило. Пела о любимом, который уходит в дальний поход, прощается с любимой. Обещает вернуться. Просит любимую не плакать…
Раздался тихий стук в дверь. Следом — голос служанки.