«Ладно, ладно, иду!»– бурчал я про себя, направляясь туда, куда меня послали.
…Когда открыл дверь и вошел в комнату, все, о чем я думал это время, начиная с танцев и заканчивая странным поведением Ахмета, вмиг улетучилось. Пропали все страхи и сомнения. Весь мир сошелся в одной точке: в середине комнаты. Там, где стояла знакомая мне фигура, столько раз являвшаяся мне в моем сознании и в моих снах.
— Малика! Царица моя!
Я бросился к ней, уже на ходу отмечая, что у неё чуть изменилось лицо, да и вся фигура. Но глаза! Глаза! Эти изумрудно-зеленые глаза ничто на свете не могло изменить. Даже солнце не смогло бы их ослепить!
Я уже обнял Малику, уже лихорадочно целовал её, прикасаясь короткими и поспешными поцелуями: глаза, губы, щеки, шея. Взялся за обе её руки, наклонился и целовал руки. Прижался к её животу…
Царица с улыбкой смотрела на меня сверху вниз, когда я оторвался от живота. Некоторое время смотрел в изумлении, потом резко поднял голову и так и застыл с немым вопросом в глазах.
— Шестой месяц! — подтвердила Малика.
— А.…?
Я ничего не успел спросить.
— Коста, любимый. — Малика погладила меня по голове. — Это не твой ребенок.
Она сказала это так, что у меня не было сомнений в том, что она не врет, и это правда — не мой ребенок.
Я распрямился. Нежно обнял её. Долго так стояли.
— Я подурнела, да?
Я улыбнулся. Все-таки Малика была настоящей женщиной.
— Малика, душа моя! Для меня ты всегда будешь самой красивой женщиной на свете!
Я разомкнул объятия. Малика была и смущена, и рада.
— Всегда, всегда? — в ее глазах уже плясал знакомый мне огонь.
В ней вдруг проснулась та чертовка, которая свела меня с ума с первой же минуты нашей встречи у дверей хана. Та госпожа, которой я и все мое тело сдались без боя. А еще у меня так давно не было женщины! Очень давно! Со Стамбула!
— Всегда, всегда!
— Уууууу! — довольно замурлыкала царица.
И неожиданно рука её скользнула вниз.
— Малика! — взмолился я.
— Просто хотела проверить! — наивным голосом отвечала царица.
— Убедилась?
— Да! — Малика была довольна.
— А мне что теперь делать? Так и ходить?
— Неужели ты не властен над своим телом? — прыснула Малика.
— Когда ты рядом, я уже ни над чем не властен. Я твой раб. И все мое тело подчиняется тебе. Ты же знаешь.
— Ну, тогда я приказываю своему рабу успокоиться! — действительно приказала царица.
И «раб» послушно исполнил пожелание госпожи.
— Пойдем.
Малика потянула меня к дивану. Села. Указала мне на место подле себя.
— Ложись!
Я лег. Положил ей голову на колени. Она обняла мою голову. Гладила.
— Знаешь, я тогда все думала, с чего меня так завело с тобой?