— Уезжаем! — вздохнул Спенсер. — Они не настолько глупы, чтобы дать нам себя перебить на воде. Еще хлебнем с ними лиха.
— Зачем ты убил? Можно было просто напугать.
— Напугать? Людей с такой репутацией? — Эдмонд снисходительно посмотрел на меня.
Возразить было трудно. Похоже, действительно пришло время убивать. Бороться за жизнь любыми средствами. Я закончил прерванную появлением погони привязку вьюков. Тронулись в путь.
Наша дорога вилась причудливыми изгибами между трех гор, образующих равнобедренный треугольник. Когда мы их миновали по натоптанной широкой тропе, начался скользкий подъем. Дождь расходился все сильнее и сильнее. Сильно похолодало. Башлыки давно промокли насквозь. Теперь дошла очередь до спрятанных под ними папах. «Черкесы» шли уверенно, не замечая луж и стекающих со склонов ручьев. Но «грузинцы» явно нас тормозили. Я не брался судить, насколько они нас будут сдерживать, когда дело дойдет до серьезных подъемов. Но то, что будут, — это неоспоримо.
— Надо избавляться от вьючных лошадей! — сказал мне Спенсер, перекрикивая шум дождя. Похоже, ему пришла в голову та же мысль, что и мне.
— Не бросать же их посредине пути! — возмутился я. — Лучше доберемся до первой деревни и там наймем проводника, обещав ему наших «грузинцев». Уверен, здесь, в горах, такая бедность, что две лошади в награду станут божественным чудом!
Так и вышло. В первом же гурийском горном селении старейшина быстро вник в нашу проблему. Выделил нам двух сопровождающих. Они должны были довести нас короткой дорогой до такого подъема, на котором вьючные лошади станут реальным тормозом. По сути, до русско-турецкой границы. Его это обстоятельство не смутило. Две лошади в дар — достаточное основание не задавать лишних вопросов.
Пока шло обсуждение условий, мы успели немного обогреться и обсушиться. Попили предложенного нам горячего бульона, заев его холодными хачапури из нашего припаса. Переменили мокрое белье. Перебинтовали руку Спенсера. Гнойных выделений не было. Самая опасная рана зарастала неплохо.
Оставаться на ночь не решились. Было очевидно, что тушины настроены серьезно. Особенно теперь, после смерти своего товарища. Нам требовалось увеличить разрыв. За оставшееся время дотемна успеем проехать приличный кусок дороги. Заночуем в хижине пастуха на границе первых альпийских лугов.
План был всем хорош. Но погода внесла свои коррективы. Дождь над горами полил как из ведра, и гроза обрушилась на северные склоны Месхетинского хребта. Гроза — в конце октября! Немыслимо! Но так было. Здесь, на границе с субтропиками, и не такое случалось.