Я говорил с таким жаром, что братья поневоле прислушивались. Не горячились по грузинской привычке.
— Я понимаю, как тяжело вам принять такое решение. Но сейчас прошу лишь об одном. Дайте мне слово, что вы хотя бы серьезно подумаете над моим предложением.
Ваня и Малхаз переглянулись. Кивнули друг другу.
— Хорошо! Обещаем, что подумаем.
— Спасибо!
Мы обнялись еще раз. Братья начали прощаться со Спенсером. Я обрадовался. Не будут мешать. Ничего не услышат. Подошёл к Тамаре.
— Я люблю тебя, Тамара! — сказал сразу те единственные слова, которые сейчас она хотела услышать и которые имели для неё значение. — И я обязательно за тобой вернусь!
— Я тоже тебя люблю! — Тамара улыбнулась. — Буду ждать!
Теперь можно было трогаться в путь.
… Наш проводник бежал, держась за мое стремя. Накрапывал мелкий дождик. Влажная земля исходила паром. Вьючные лошадки от кузенов бодро трусили за нашими «черкесами».
До полноводной и не очень широкой Супсы добрались быстро. Но нужного нам парома на месте не оказалось. Вернее, сам паром был, но ни канатов, ни паромщиков не было. Наверное, им в голову не могло прийти, что в такую погоду кто-то может стремиться в сторону гор. Мы до них почти добрались. Они лежали прямо перед нами. Сперва темно-зеленые пирамиды, густо заросшие лесом до самой верхушки. Вдали — уже настоящая стена с крутыми подъёмами и светло-зелеными альпийскими лугами на вершинах. Я чувствовал, что мы еще хлебнем лиха на пути в Аджарию. Дорога не выглядела простой.
И начало выдалось малоудачным. Предстояло решить, как будем форсировать Супсу.
— Паромщики, уверен, домой в деревню убежали. Искать их по домам можно, но времени потратим прилично. И не факт, что они согласятся под дождем возвращаться на берег. Небось, сидят уже за столом и вино молодое пьют.
— Как они канаты на другую сторону заводят? — спокойно спросил Спенсер, пока я проклинал ленивых паромщиков.
— Лодку где-то здесь должны были припрятать. Хотите на ней переплыть, а лошадей — вплавь? — догадался проводник.
— Разве у нас есть иной выбор? — пожал плечами Спенсер.
Он явно пошел на поправку. Лечение Тамары сотворило чудо. Конечно, руки еще до конца не зажили, но молодая кожа начала формироваться. Эдмонду бы не помешала еще пара дней покоя, но за нас все решили. Теперь ему оставалось лишь беречь руки и менять повязки. Разведенный мед больше был не нужен. Так что придется мне взять на себя те дела, в которых требовалось мышечное усилие.
Проводник быстро отыскал лодку. Загрузил в нее наши вьюки, седла с попонами и помог забраться Эдмонду и мне. Столкнул нас на воду. Я стал править курс на противоположный берег. Эдмонд аккуратно стравливал веревку, к которой цугом привязали лошадей. «Черкесы», натренированные на водные переправы, без споров пошли в воду. Грузинские лошадки — за ними.