– Это оборот, – заключила я, внимательно следя за тем, как бугрятся, словно перекатываются под кожей мышцы.
Кости громко хрустели, готовясь к первой перестройке.
Я знала историю этого парня. Будучи чистокровным человеком, в возрасте семи лет он нарвался в лесу на перевертыша. На его левой ладони до сих пор белел двойной шрам от укуса, свести который было попросту невозможно даже самыми лучшими исцеляющими мазями.
Яд перевертышей, проникая под кожу в кровь, в конце концов накапливался именно в месте укуса, оставляя таким образом своеобразную метку.
Что примечательно, молодые перевертыши менять свою форму начинали далеко не сразу. Момент первого оборота совпадал с наступлением половой зрелости. Но в предыдущие годы нам успешно удавалось избежать встречи со второй ипостасью Тапиана. Для этого он ежедневно в одно и то же время принимал особый чай из листьев волчьего дерева.
– Он что? Оборотень? – оказался инквизитор у меня за спиной, последовав за мной на кухню.
– Оборотень, – отозвалась я глухо, прикидывая, где на этой кухне может храниться баночка с моим чаем.
– Тогда нужно срочно эвакуировать всех посетителей из таверны, а парня перенести в подпол и надежно зафиксировать цепями. У вас цепи есть? – обратился он к плачущей Магме.
– Господин инквизитор, шли бы вы уже… эвакуировать! – психанула я, понимая, что его голос сбивает меня с мысли. – Магма, ваш сын регулярно пьет тот чай, что я давала?
– Пил каждый день, госпожа Тельма. Как вы наказали, так и пил, – тихо плакала женщина, прижимая выгибающегося парня к себе.
– Он пропал… Госпожа Тельма… – простонал Тапиан и глухо зарычал, стиснув зубы до скрежета. – Вечером… Я не нашел… Обыскал… На месте нет…
Каждая рваная фраза парня сопровождалась глухими стонами боли. Когда тебе в буквальном смысле выворачивает кости, ничего приятного в этом нет. Хочется забыться, отключиться, уйти в темноту, лишь бы все поскорее закончилось, но при обороте делать этого ни в коем случае нельзя.
Потому что перевоплощение именно так и происходило. Обессиленное тело подавало импульс сознанию, и оно отключалось. Тогда и случался оборот. Максимальную точку боли перевертыши проходили уже в бессознательном состоянии.
Но нам нельзя было допустить оборота. Одно перевоплощение – и парню придется каждый раз сражаться со зверем в своей голове.
Он буквально станет требовать свободы.
Я могла остановить оборот. Прямо сейчас могла, шепнув одно-единственное ведьмовское слово. Но для этого мне нужно было выгнать из кухни как инквизитора, так и родителей Тапиана.
– Робиан, – решила я сбить господина Страйкса с толку более личным обращением, на котором он настаивал сам. – Вам нужно срочно сбегать в мою чайную и принести мне пакет с сушеными листьями волчьего дерева. Он подписан и лежит прямо на стойке, рядом с травяным сбором от головной боли.