– Со мной ничего не случится, – она улыбнулась, и в её улыбке была вся её непоколебимая вера. – Потому что ты со мной.
Лиза стала не просто моей женщиной. Она стала моей крепостью. И ради неё я был готов снести всё к чёртовой матери.
Я сидела на диване в гостиной и гладила ладонью живот. Он уже был круглым, твёрдым, живым. Внутри уже вовсю шевелился маленький, но настойчивый наш с Глебом бунтарь.
Наш спаситель.
За окном медленно гас закат, окрашивая стены в багровые тона. Цвет тревоги и надежды. Я старалась не смотреть новости. Не читать сообщения. Мир за стенами нашей крепости рушился, и я делала всё, чтобы обломки не пробили эту хрупкую броню. Мой долг сейчас был прост и сложен одновременно – быть тихой гаванью. Быть землёй под ногами, когда всё вокруг уходило в шторм.
Дверь открылась беззвучно. Я узнавала шаги Глеба всегда – тяжёлые, усталые, но твёрдые. Не та растерянная, семенящая походка, что была несколько месяцев назад, когда он вломился сюда с отчаянием в глазах. Сейчас в его шаге была усталость не разбитого, а сражавшегося человека.
Я не побежала к нему навстречу, не засыпала вопросами. Просто подняла на него взгляд, когда он вошёл в гостиную. Он притормозил на пороге. Пиджак был снят, галстук ослаблен. От Глеба так и разило стрессом.
– Всё кончено, – произнёс он тихо. Эти два слова повисли в воздухе, словно гильотина, которая наконец-то рухнула.
Я не спросила «что именно кончено?». Я всё поняла по его лицу. По тому, как разгладились зажимы у переносицы, как ушло то вечное напряжение в скулах, что делало его лицо маской страдающего титана. В его глазах не было триумфа. Была лишь усталость, которая остаётся после битвы, когда адреналин схлынул, и ты, наконец, можешь почувствовать всю боль от ран.
– Садись, любимый, – мягко сказала я. – Я разогрею ужин.
Он молча опустился в кресло напротив, приосанившись, будто с него сняли тяжёлый рюкзак с камнями, который он нёс все эти месяцы. Признаться, я и сама почувствовала то же самое.
Когда я поставила перед ним тарелку, он взял мою руку и прижал её к своей щеке.
– Целая империя рухнула, – прошептал он, глядя куда-то внутрь себя. – Их всех арестовали прямо в зале суда. Всё, что они строили… всё, во что верили… обратилось в прах.
В его голосе не было злорадства. Было странное, почти философское отвращение к той грязи, в которую ему пришлось погрузиться, чтобы выжить.
– А твой бизнес? – спросила я, садясь рядом.
– Спасён. Чудом. Я успел вывести некоторую часть активов, пока они метались, как тараканы под внезапно включённым светом. Я не стал беднее, но я стал свободнее. От их долгов. От их влияния. У нас есть шанс. Начать всё с чистого листа.