– Глеб, – наконец говорит он, и в его голосе нет злорадства. Есть лёгкая усталость и деловой профессионализм. – Я тебя слушаю.
И я начинаю говорить. Сдавать свои позиции. Капитулировать. Проигрывать самую важную битву в своей жизни – битву с собственной гордыней.
А Лиза стоит рядом и гладит меня по спине. Её молчаливое «я с тобой» больнее и слаще всех побед на свете.
Я сидел за рулём, вцепившись в него так, что пальцы затекали. Встреча с Олегом была через пятнадцать минут.
Лиза провожала меня взглядом, полным тревоги. Её «будь осторожен» прозвучало как «не наломай дров». Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Каждый мускул был напряжён до предела. Идти к нему. Унижаться. Просить.
В кафе было немноголюдно. Олег сидел в углу, у окна, за столиком. Он совсем не изменился. Тот же уверенный взгляд, та же лёгкая небрежность в дорогом, но не кричащем костюме. Он увидел меня, но не подал вида. Просто поднял взгляд, холодный, оценивающий, как у следователя.
– Глеб, – произнёс он, кивком указывая на стул. Ни «привет», ни «давно не виделись». Просто констатация факта.
– Олег, – сел я, чувствуя, как спина становится влажной от напряжения.
– Лиза сказала, у тебя проблемы, – начал он, отодвинув чашку с эспрессо. Его пальцы были длинными, ухоженными. Руки человека, который привык держать всё под контролем.
– Не у меня. Со мной воюют, – поправил я, пытаясь сохранить остатки достоинства.
– Это одно и то же. Досье есть. И не только Шапоренко.
Сердце ёкнуло. Надежда? Нет, скорее, страх. Если у него есть досье, значит, он знает больше, чем я предполагал.
– И что? Ты собираешься его использовать? – спросил я, ненавидя себя за этот подобострастный тон.
Олег медленно потянулся за портфелем, лежащим на соседнем стуле. Каждое его движение было выверенным, театральным. Он достал папку, толстую, с множеством закладок.
– Шапоренко – не просто жулик, – он положил ладонь на обложку, будто собирался присягнуть на верность. – Он отмывает деньги через офшоры. У него есть связи с очень неприятными людьми. Теми, кто не ограничивается угрозами. Ты ввязался в войну, Глеб, в которой у тебя нет шансов. Ты – муха на стене, а они – тапок.
Я смотрел на его руку, лежащую на папке, и понимал: это не просто компромат. Это приговор. И не только Шапоренко. Мне. Лизе. Нашему ребёнку.
– Они… они могут добраться до Лизы? – голос мой предательски дрогнул.
Олег посмотрел на меня с жалостью и презрением.
– Они уже дошли. Обыск у неё на работе – это цветочки. Это была демонстрация силы. Следующий шаг – несчастный случай. Или находка наркотиков в сумочке. Ты же понимаешь, на что они способны?