– И правда. Похоже, я слишком переволновался!
Он ловко вскочил на ноги и, на обращая внимания на налипший на колени снег, повернулся ко
мне.
– Каролина…
– Я согласна! – не дав ему закончить, выпалила я и едва не потеряла сознание от счастья,
увидев бесконечную радость, вспыхнувшую в его глазах.
Он бережно надел кольцо мне на палец и, не успела я опомниться, как он тут же подхватил
меня на руки и закружил на месте.
– Ты всё для меня, – прошептал он мне на ухо, – я тебя никогда не отпущу!
***
День Зимнего Солнцестояния
Огромный зал был залит светом тысячи свечей. В воздухе витали цветочные изысканные ароматы
дамских духов, мужских одеколонов. К ним примешивался и свечной дым, но это не портило
атмосферу, а лишь делало её более домашней.
В центре зала высилась гигантская ёлка, украшенная хрустальными шарами, лентами, бусами и
бантами. У ёлки стоял священник. К нему тянулся, пересекая зал, красный ковёр, по обе
стороны которого стояли многочисленные гости. У меня даже слегка зарябило в глазах от
многоцветья нарядов и блеска украшений…
На мгновение я мысленно перенеслась в тот самый день, когда мы с Матиасом стояли на пороге
этого зала, и вздрогнула от болезненных воспоминаний.
Нет. Сейчас всё по-другому. И всё, что связано с Матиасом, Паулиной и прочими, должно
остаться там, где им и полагается – в прошлом.
– Ты готова, дочка? – ласково спросил меня отец. Он стоял рядом, румяный, жизнерадостный, в
новом костюме. К моей радости папа излучал счастье, и было понятно, почему. Антэро полностью
избавил от проклятья нашу семью, и виноградники быстро пошли на поправку. Эта новость
облетела всю империю, и нас засыпали заказами те, кто так соскучился по нашему знаменитому
вину Алиготе Бьянко.
По другую сторону от меня стояла сияющая Аурелия в пышном светло-салатовом платье.
Я глубоко вздохнула и кивнула.
Мы зашагали по красной дорожке. Я держала сестру и отца под руки, и с каждым шагом
чувствовала, как жизнь словно озаряется солнечным светом. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь
разноцветные витражи, играли на длинной белой юбке моего подвенечного платья, и казалось,
будто по ней рассыпали целую горсть самоцветов.
Я специально настояла на том, чтобы мое платье не было вычурным. Так что из украшений на
нём была только белая вышивка на широком поясе, изображающая виноградную лозу, и серебряная
брошь в виде виноградного листочка, приколотая к воротнику.
Волосы я собрала в высокий пучок, на который накинула полупрозрачную фату.