Но я не понимаю, зачем лезть к моей дочери.
Это разговор Димы и наших детей, и в нем она лишняя.
— Послушай, — обхватываю лицо Веронички ладонями, заглядываю в её лицо и вновь ласково улыбаюсь. — Я оставлю тебя с Сашей, хорошо? Проследи за ним и, пожалуйста, помоги ему с уроками. Он сегодня немного вредничает. Обиделся на меня и на папу, — заправляю волосы за её маленькие ушки. — А тебя он послушает, как старшую сестру.
Вероничка, выпятив нижнюю губу, кивает, и я слышу из гостиной злой крик Саши:
— Я не буду делать сегодня уроки! Я все сказал!
Вздыхаю, прижимаю на несколько секунд пальцы к вискам, массирую их, прогоняя нарастающую и пульсирующую боль, и опять смотрю на Вероничку.
— Я сбегаю к папе, хорошо?
Вероничка кивает. Торопливо шагаю в прихожую и около минуты трачу на то, чтобы обуть ноги. Из-за волнения, из-за гнева я плохо контролирую свои движения, будто я выпила несколько рюмок водки, а после заполировала их вином. Накидываю на плечи плащ, нервно убираю волосы за плечи и выбегаю из дома.
Как удобно, что Дима живет через дорогу. Нервно смеюсь. Перебежал через дорогу и можно начинать кричать, чтобы он свои суку держал у ноги и не позволял приближаться к нашим детям.
Конечно, мой муж не желает скандалов и возмущений ведь никому из мужиков не нравится признавать, что они налажали. Вот и называют нас дурами, мигерами и истеричками. Очень удобно, но я сейчас не проглочу наглость Милы.
Эта потаскуха не имеет никакого права лезть к моим детям с разговорами о том, что она ждет розовощёкого пупсика от Димы.
И да, я буду кричать об этом, рвать и метать, потому что как мать, я в ярости, и если Димы сейчас заявит, что я должна заткнуться, то он потерян не только для меня, но и для Саши с Вероничкой.
Хуевый он тогда отец.
Я выбегаю из калитки, резко торможу и замираю, потому что вижу, как на противоположной стороне улицы останавливается жёлтая машина такси, а из неё выпархивает Мила.
Я издаю короткий злой смешок.
Какая прелесть.
Дима решил провести серьёзный разговор со своей новой сучкой буквально у меня под носом?
Наши взгляды с Милой пересекаются. Она кокетливо приглаживает волосы на макушке и очаровательно улыбается.
У меня глаз дергается.
Разворачивается на носочках от такси и дефилирует к воротам Диминого дома, нагло и похабно повиливая бёдрами.
Стискиваю кулаки, ногти впиваются в ладонь, и кажется, что вот-вот прорвут тонкую кожу до мяса и связок.
Помню, как эта гадина говорила, что я хожу, как уточка, и пыталась меня учить своей королевской походке. Мы тогда так громко смеялись, когда у меня не получалась походка от бедра.