— Спасибо, — говорит мама, глядя на него. — За то, что ты рядом.
Эрик качает головой:
— Это вам спасибо. За то, что вы — сильная. Вы вытянули себя из ада.
Она тихо улыбается, сжимает мою руку.
Мы сидим рядом долго. Врач заглядывает, улыбается.
— Вот так и нужно. Позитив, семья, эмоции. Это лучшее лекарство. Если восстановление будет идти такими темпами, через пару недель выпишем.
Я киваю, всё ещё не веря, что это происходит.
— Мы тебя заберём к себе, мам. Я не хочу, чтобы ты возвращалась в пустой дом. У нас место есть, комната готова.
— Агата… — мама улыбается, хотя глаза наполняются слезами. — Я не хочу быть вам в тягость.
— Мама, — мягко говорю я. — Ты не в тягость. Ты — наша семья. И Назар должен познакомиться со своей бабушкой.
Мальчик в подтверждение обнимает меня, прижимаясь к груди.
— Бабушка, ты будешь жить с нами? Папа так сказал, у нас большой дом!
Эрик подходит ближе, садится рядом.
— Конечно будет. — Он смотрит на маму. — Я обещал Агате, что у вас будет всё, что нужно. А вы обещайте не спорить и слушаться врачей.
Мама смеётся сквозь слёзы:
— Хорошо, начальник. Обещаю.
Эрик улыбается искренне, тепло, с облегчением. Я вижу, как у него дрожит подбородок, но он старается держаться.
Когда мы выходим из палаты, солнце уже низко над горизонтом. Назар бежит впереди, держит в руках нарисованную для бабушки открытку: дом, солнце и три человека, соединённых руками.
Я останавливаюсь у окна, смотрю на закат.
— Всё налаживается, — говорю тихо.
Эрик обнимает меня сзади, кладёт подбородок мне на плечо.
— Да. Теперь — действительно налаживается.
Я поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза.
— Знаешь, я так боялась, что всё это уже никогда не закончится.
— Оно закончилось, — отвечает он. — Остались только мы. И жизнь, которую нужно прожить заново.
Он берёт мою руку. Назар подбегает, ловит нас обоих за пальцы, смеётся. Вдруг всё становится простым: свет, коридор, ветер за окном, запах природы. И ощущение, что мы действительно дома, даже если пока ещё стоим в больнице.
Через пару недель врачи сдержали слово: маму выписали. Мы встретили её всей семьёй — с цветами, с домашним тортом, с улыбками. В доме пахло ванилью и свежесваренным кофе.
Мама вошла в гостиную, осмотрелась, а потом просто села на диван, закрыв глаза.
— Как тут хорошо… — сказала она тихо. — Я и не думала, что когда-нибудь такое может произойти.
Я села рядом, обняла её.
— Теперь это и твой дом. Навсегда.
Она кивнула, глядя на нас: на меня, на Эрика, на Назара и на Татьяну Ивановну. В её глазах больше не было боли. Только благодарность и свет.