Покупаю два стаканчика, еду домой.
В квартире пахнет ванилью вперемешку с чем-то горелым.
На кухонном столе стоит бисквит с яблоками. Видимо, именно он причина горелого запаха. Жену нахожу на диване. Она лежит и воет в подушку. Сажусь рядом с ней.
— Чего ревешь? — глажу ее по волосам, а сам не могу сдержаться улыбки.
Тами поднимает на меня зареванное лицо.
— У-у-у! — хмурюсь.
— Я ее с-сожгла! Я так с-старалсь сделать для тебя шарло-о-отку! И все с-спалила.
— Да и хрен бы с ней, Тами, — говорю мягко. — В следующий раз получится, а у этого экземпляра мы срежем горелую корочку и съедим.
— Правда? — шмыгает носом.
— Конечно. Знаешь, какой я голодный? Смотри, что у меня есть, — как чувствовал, что пригодится.
Поднимаю с пола стаканчик и протягиваю жене.
Улыбка медленно спадает с ее лица, глаза снова наполняются слезами. Она переводит взгляд на меня и говорит тихо:
— Я так люблю тебя… — бросается мне в объятия, ныряет носом в шею.
Прижимаю ее к себе и зажмуриваюсь от счастья. Немного уставшего, вымотанного, но все-таки родного счастья.
— Я ви-и-идела, как ты смотрел на нее! — лепечет Инесса.
Она не в себе. Перебрала. Причем сильно. Когда успела — непонятно. Но развезло ее знатно. Несла какую-то чушь на выставке, выбесила меня.
— На кого смотрел? — спрашиваю ее и кладу на кровать.
Ну как кладу… как мешок с картошкой. По-другому не получается.
— На эту свою! Тамилу! Всем она нужна, все ее хотят на свидание позвать, даже хипстер-фотограф! Что в ней такого?! Думаешь, я не вижу, как ты пялишься на нее? Особенно когда она не видит!
Смотрю, да.
Но мне кажется, я всегда смотрел на нее, разве нет? Как не смотреть, когда она мать самого дорогого и любимого человека — моей дочери. Моя жена, пусть и бывшая.
Инесса скидывает с себя пошлый корсет, неуместный для интеллигентной выставки, стягивает кожаные лосины, поворачиваясь ко мне задницей.
Не знаю, где именно перегорел в ее голове предохранитель, но это случилось, факт. Все же было нормально, спокойно, а тут как с цепи сорвалась.
— Нравится? — спрашивает пьяно.
— Инесса, ложись спать.
Если честно, я за последние недели вымотался. Куча работы, которую надо завершить перед поездкой. Еще и Инесса мозг параллельно успевала выносить.
— Нравлюсь или нет? — гаркает на меня.
— Нравишься, нравишься. Угомонись и ложись спать.
Инесса плюхается на матрас, закрывает глаза и, улетая в вертолетные сновидения, бормочет:
— Почему ты не женился на мне, Титов?
Ответа не требуется, она уже спит. А я замираю над ней.
Почему не женился? Может, все просто — потому что не хотел? Все устраивало и так. У меня уже за плечами один брак, во второй почему-то не тянуло.