Герман полностью исправляет оплошность Инессы, Всеволод расцветает, даже краснеет.
— Тамила, выставка потрясающая, как всегда, — Титов обращается ко мне.
— Спасибо, Герман, — легко улыбаюсь.
— Ага, хорошая, — поддакивает Инесса.
Расходимся в разные стороны. Я ухожу ненадолго в административное помещение, а когда возвращаюсь, застаю спорящих Геру и Инессу.
Вроде отошли в сторонку, но перепалку все равно слышно.
Улыбаясь гостям, спешу к ним.
— Герман, Инесса, что у вас происходит?
— Все прекрасно, разве не видно? — спрашивает заплетающимся языком Инесса и кривится.
— Гер, вы не могли бы перейти в зал для переговоров? Там нет никого и можно спокойно поговорить.
— Прости, Тами, — извиняется устало. — Мы уйдем через черный ход.
Бывший муж бросает на меня короткий взгляд, снова наполненный множеством эмоций, и уходит.
Выставка проходит спокойно, я остаюсь до последнего. Можно доверить подчиненным закрыть галерею, но мне хочется все сделать самой.
Иногда я люблю побыть в тишине, среди чужих эмоций и ярких красок. Среди жизни, которая идет где-то параллельно моей и с которой я, скорее всего, не столкнусь никогда.
Приглушаю свет, сажусь на банкетку и закрываю глаза.
Тишина шумит в ушах еле ощутимым шелестом.
Звенит колокольчик, дверь открывается. Я оборачиваюсь и замираю, глядя на мужчину, стоящего в дверях.
Герман
Четырнадцать лет назад
На работе отец совершает надо мной экзекуцию. Я торчу в офисе с семи утра. Мозг перестал работать примерно в полдень. Но я упорно продолжаю зарываться в кипу бумаг, чтобы разобраться со всем.
Как только мы с Тами поженились, мой батя решил полностью погрузить меня в семейный бизнес. Я был готов, потому что всегда знал: именно этим я и буду заниматься — развивать ресторанный бизнес.
— Все, Герман, поезжай домой. Отлично поработал, — отец кладет руку мне на плечо, и я роняю голову на руки. — Это ничего, сынок. Поначалу всем сложно, а потом втягиваешься, привыкаешь.
Поднимаю голову и откидываюсь затылком о спинку офисного стула.
— Устал, бать.
— Отправляйся домой, к Тамиле, набирайся сил. Только любящая семья способна подзарядить батарею, — хлопает меня по плечу. — Двигай в свою крепость, отдыхай. Завтра снова в бой.
Киваю, тяжело поднимаюсь на ноги.
Еду неспешно. Не доезжая до дома, разворачиваюсь, захожу в кофейню и покупаю какао.
Это наш с Тами ритуал. Когда было очень плохо, я покупал ее любимый приторно-сладкий напиток, от которого лично у меня всегда сводило скулы, и мы закрывались дома. Смотрели сериалы или просто болтали и пили эту гадость. Я тоже пил — терпел, но пил. Ради нее.