— Чёрт!
Усаживаю ее поудобнее и принимаюсь растирать ледяные дубовые пальцы.
— А потом его стало рвать кровью, — шепчет едва слышно. — На теле выступила испарина. И он стал от меня уходить, терять сознание…
Моя девочка зажимает рот ладонью и тихонько скулит.
Я сам в ужасе только от услышанного. Страшно представить, что Нинель пережила в моменте.
— Черт, неужели Леон не почувствовал, что пицца была отравлена?…
Нинель замирает. Как по щелчку, вытягивается струной и широко раскрытыми глазами смотрит в пустоту перед собой.
Жуткое зрелище.
— Нин, что?! Солнце, скажи!
Она медленно поворачивает голову. Невидящим взглядом смотрит на мои губы, как будто вмиг оглохла и может читать только по ним.
— Через час, как вы ушли, ко мне приходила Эльза, твоя жена…
Вашу мать!
— Что она хотела? — рычу, едва оставаясь в трезвом уме и здравой памяти.
— Она предложила мне продать Леона, — Нинель едва шевелит губами. — За квартиру или студию дизайна в другом городе. Она хотела, чтобы я оставила сына вам…
Снова всхлипывает, обессиленно обмякая в моих руках.
— Тшшшш, моя девочка. Тихо, моя хорошая. Леон только наш сын. И никто его у тебя не отберет. Я обещаю.
— Эльза сказала, что она никому тебя не отдаст…, — как ребёнок, обиженно и жалобно выговаривает.
— Мало ли что она сказала. Я сам в состоянии решить и выбрать, с какой женщиной мне быть. И свой выбор я сделал. Больше одиннадцати лет назад. Обстоятельства и собственные глупые ошибки только не позволили. Но теперь-то нам ничего не мешает…Я постараюсь. И все исправлю.
Прямо по коридору к нам направляется врач, и мы, как по команде, вскакиваем на ноги.
— Доктор, как он?
— Состояние мальчика тяжелое, но стабильное. Нам удалось ему прочистить желудок, сейчас Леон под капельницей, — врач откашливается и строго оглядывает нас по очереди. — Мы взяли у него анализы, и они показали, что ваш сын отравился.
— Он ел пиццу, я завтра же свяжусь с юристами…
— Боюсь, молодой человек, это не пицца, — перебивает доктор, обвиняюще глядя на меня поверх очков. — Ваш сын, предположительно, отравился крысиным ядом. В таких случаях мы просто обязаны сообщить в полицию. С вами свяжутся и обязательно допросят. Извините, мне нужно идти — сложное дежурство. Меня ждут ещё другие пациенты. О состоянии сына узнавайте через регистратуру. Там же вам подскажут, в какие часы. Всего доброго.
Доктор уходит, а мы с Нинель так и остаемся стоять, взявшись за руки. В какой-то момент резко поворачиваемся друг к другу и одновременно выпаливаем:
— Эльза!
В этом ни у кого из нас не возникает сомнений.