Медленно. Умно. Не письмами одними. Не печатью. Не гибелью дозорных. Кто-то долго складывал вокруг нее клетку, а она жила внутри этой клетки, ничего не замечая.
Потому что верила дому.
Верила мужу.
— Что еще? — спросила она.
Арден чуть склонил голову.
— Что?
— Ты бы не поднял меня среди ночи только из-за писем. Даже таких. Ты бы проверил. Допросил слуг. Закрыл покои. Позвал меня сам, без стражи. Значит, есть что-то еще.
Впервые за все время в его глазах мелькнуло что-то живое.
Боль.
Она увидела ее и почти обрадовалась. Глупо, жалко, унизительно обрадовалась: значит, ему не все равно. Значит, там, под броней, еще есть ее Арден. Тот, кто однажды молча укрыл ее своим плащом на северной стене. Тот, кто не умел говорить нежности, но оставлял у ее двери редкие лечебные травы, если узнавал, что она полночи провела у больного слуги. Тот, кто при всех называл ее “леди Рейнар” холодно и официально, а в темноте спальни иногда касался ее волос так осторожно, будто боялся спугнуть.
Но боль исчезла.
Остался глава рода.
— Магическое свидетельство крови, — сказал он.
Лиара медленно опустила письмо.
— Чье?
— Твое.
В зале зашевелились старшие. Мирена прикрыла губы пальцами, но глаза ее оставались сухими.
Арден достал из серебряного футляра узкую пластину темного хрусталя. Внутри нее плавала алая нить. Тусклая, но живая.
Лиара узнала такую вещь.
Свидетельский кристалл. Его использовали нечасто: слишком дорогой, слишком сложный, слишком опасный для подлога. Он запоминал след крови на месте магического вмешательства.
— Это нашли у восточного барьера, — сказал Арден. — Там, где печать была вскрыта.
Лиара смотрела на алую нить.
Ее кровь.
Она чувствовала это кожей. Как целитель всегда чувствует собственный след: тонкое покалывание под ногтями, металлический привкус во рту, слабое эхо в висках.
Кровь была ее.
Но она не оставляла ее у восточного барьера.
— Арден, — тихо сказала Лиара, — посмотри на меня.
Он посмотрел.
И это было почти невыносимо.
— Я не делала этого.
Его лицо не дрогнуло.
— Я хотел тебе верить.
Она вздрогнула, будто он ударил.
Не “верю”.
Не “проверю”.
Не “докажи”.
Хотел.
Прошедшее время.
Вот оно и стало приговором.
— Хотел? — переспросила Лиара.
— Да.
— И не смог?
— Не после того, как из-за вскрытого барьера погибли люди.
— Я лечила этих людей, Арден! — Голос все-таки сорвался. — Я два часа держала сердце Тавена в ладонях, пока твои маги искали способ закрыть разрыв! Я вытащила мальчишку из ледяного ожога! Я…
— Именно поэтому никто не заподозрил бы тебя.
Она замолчала.
Слова будто срезали воздух.
На миг Лиаре показалось, что зал накренился. Черный стол, свечи, каменные драконы на колоннах, старики рода, Мирена с ее скорбным лицом — все поплыло, стало далеким.