— Алина, — говорит он серьезно. — Я тебя никогда больше не отпущу. Ни на день. Ни на час. Ты моя. Навсегда.
Я смотрю на него. На этого мужчину — грешного, опасного, любимого. На нашу дочку у него на руках. На нашего наследника… На друзей, которые смеются рядом. На солнце, которое заливает все вокруг.
— Твоя, — отвечаю. — И ты мой. Да и куда мне теперь с двумя-то…
— Будет больше… Я тебе обещаю…
Он целует меня. Долго, глубоко, не обращая внимания на аплодисменты и свист Демона.
Где-то в динамиках продолжают петь…
«И радость, и разлуку, и печаль — всё поровну, всё пополам делить…»
Я обнимаю его, чувствуя, как маленький комочек между нами тихо посапывает.
Ростов- папа.
Я смотрю в окно машины и вижу его по-новому. Раньше я здесь жила — просто жила, не замечая особого колорита. А сейчас… сейчас я вижу то, что всегда было внутри этого города, но пряталось за фасадами.
Ростов особенный.
Здесь смешалось всё… Южный темперамент и бандитская романтика, купеческие особняки и спальные районы, дорогие рестораны и ларьки у дороги. Здесь пахнет морем, хотя моря нет — просто воздух пропитан свободой. Здесь говорят громко, смеются заразительно, ссорятся страстно и мирятся так же бурно…
— Смотри, — Рустам кивает в окно. — Нахичевань.
Я смотрю на старые улицы, где армянские дома перемешались с купеческими особняками. Здесь когда-то кипела торговля, гуляли банды, решались вопросы. Это места нашей дикой молодости… Сейчас тише, но взгляд цепляет знакомые лица у дорогих машин, быстрые взгляды, короткие кивки…
— Тут все по-прежнему, — говорит он. — Меняются только лица. Система та же…
— А ты? — спрашиваю тихо. — Ты теперь часть системы или над ней?
— Я теперь сама система, Алина.
Мы проезжаем мимо Берега — набережной, где по вечерам гуляют толпы, где пахнет шашлыком, где девчонки в коротких юбках ловят взгляды парней на дорогих тачках.
— Здесь все начиналось, — кивает Рустам. — Первая точка. Маленький ларек. Ты знаешь, что я сам стоял за прилавком, а вокруг крутились те, кто хотел меня сожрать. Я выжил. Они — нет.
Я смотрю на него и вижу мальчишку из района, который пробивал себе дорогу локтями, зубами, кровью. Который не сломался, не прогнулся, не стал пешкой… Как же я с ума по нему сходила…
— Знаешь, в чем фишка Ростова? — спрашивает он. — Здесь невозможно притворяться. Город чувствует фальшь. Если ты свой — свои примут. Если чужой — сожрут. Я здесь свой. Был и останусь. Моя душа тут…
— А я? — смотрю на него.
— А ты — моя. Значит, тоже своя. — Он берет мою руку, целует пальцы. — Теперь ты часть этого города. Часть меня. Ты вернулась домой, Алина…