Пока милуюсь с сыном, не замечаю, как муж любуется мной… Наклоняется, целует меня в губы.
— Спасибо, Алина.
За спиной сигналят.
Мы оборачиваемся. К крыльцу подъезжает черный джип, из которого выходят Демон и Тамара.
Тамара — в легком платье в пол, счастливая, сияющая. Демон — рядом, рука на ее талии, собственнически, любяще. Они, наконец, после всех перипетий, вместе… Только сейчас замечаю за драпировкой изысканной ткани, что у нее тоже округлившийся животик…
За это время все разрешилось у всех.
Они теперь официально муж и жена. Как только брак Тамары с Рустамом аннулировали (фиктивный, но оформленный по всем законам), Демон сделал предложение, хоть в это время и был не на свободе…. Скромно, без пафоса, но так, что Тамара плакала три часа. Я знаю — она мне рассказывала. Но это уже совсем другая история (спойлер, ее уже можно прочитать в полном объеме на сайте с огромной скидкой).
— Поздравляю! — Тамара подлетает ко мне, обнимает, целует в щеку. — Какая красавица! Можно?
Я киваю. Она берет дочку на руки, и Демон тут же наклоняется, рассматривая малышку.
— Юсупов, — говорит он, — ты уверен, что это твоя? Очень уж красивая.
Рустам толкает его в плечо, но без злости. Они за эти месяцы стали ближе, чем братья. Совместные дела, совместные риски, совместное счастье.
Мы стоим на крыльце роддома — шумной компанией, счастливой, родной. Мама приехала утром, хлопочет дома с пирогами. Паша обещал подъехать вечером. А сейчас — только самые близкие.
И тут из машины, которая подъезжает следом, начинает играть музыка.
Я узнаю эту песню. Настоящий дух Ростова! Старая песня, которой неизменно заканчивались любые ростовские посиделки…
«Все хочу делить с тобою поравну… И радость, и разлуку, и печаль…»
Рустам подходит ко мне сзади. Обнимает за талию, прижимает к себе. Шепчет на ухо:
— Я все, киска, с тобой делить хочу. И радость, и боль, и богатство, и любовь, и грех… Все поровну, Алина. Слышишь?
Я закрываю глаза. Чувствую его дыхание, его тепло, его руки. Чувствую, как сильно бьется его сердце.
— Слышу, — шепчу.
Его ладонь украдкой опускается ниже. Сжимает ягодицу. Собственнически, нагло, как он умеет…
— Рустам! — шиплю я, оглядываясь — не видит ли кто. — Люди же кругом!
— А мне плевать, — усмехается он. — Ты моя. Имею право.
— Сорок дней надо подождать, — напоминаю я, но в голосе — смех.
— Сорок дней, — стонет он. — Я не доживу, Алина. Ты меня угробишь.
— Ничего, потерпишь, — улыбаюсь я. — Будешь хорошим мужем — может, скощу пару дней.
Он разворачивает меня к себе. Смотрит в глаза. В его взгляде — все. И любовь, и нежность, и та самая дикая страсть, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени.