Стас слушал, открыв рот, и торопливо строчил в блокноте.
— Запомни накрепко, — продолжил я. — Если к тебе поступает пневмония, а пациент работает с водными системами, всегда помни про легионеллёз. Это может спасти человеку жизнь. Потому что лечится легионеллёз не теми антибиотиками, что обычная пневмония. Тут нужны фторхинолоны или макролиды.
Я тут же принялся раздавать распоряжения. Подключить кислород, назначить респираторные фторхинолоны. Позвонил Шумаковой, договорился о переводе пациента в инфекционное отделение. И, разумеется, незаметно поддержал его праной.
Вскоре его увезли в инфекцию.
— Саня, ну ты даёшь, — восхищённо сказал Шарфиков, глядя вслед каталке. — Я бы просто подумал, что пневмония, и всё. Написал бы стандартную схему. А ты по одному водостоку всё вычислил…
— Ничего такого, — отмахнулся я. — Хорошо собранный анамнез может ответить на многие вопросы. Слушай пациента внимательно, задавай правильные вопросы, он тебе сам половину диагноза расскажет. Запомни это, Стас. Не торопись писать диагноз, сперва выслушай человека.
Мы задержались в приёмном отделении, я принялся объяснять Шарфикову некоторые тонкости дежурства там. Про сейф с наркотическими препаратами, бланки, журналы.
Козлова в это время решила ненадолго выйти на улицу, подышать. И тут с улицы раздался истошный женский крик.
Ёлки-иголки, что случилось-то⁈
Мы с Шарфиковым выбежали на улицу. Козлова в панике держалась за свою голову, а в волосах у неё запуталась… летучая мышь.
— Вытащите её, прошу! — истерично воскликнула она.
Нет, ну бывает и хуже?
Я мгновенно принялся оценивать картину. Людмила Сергеевна Козлова стояла, вцепившись обеими руками в свои волосы, и орала на весь Аткарск. А в её волосах, ближе к виску, запуталась летучая мышь. Маленькая и ужасно перепуганная, она дёргалась в волосах и отчаянно пыталась выбраться. И только сильнее запутывалась в пышной шевелюре медсестры.
— Вытащите её! — истерично воскликнула Козлова. — Она меня укусит! Они же бешенство переносят, и она меня сейчас заразит! Я не хочу бешенство!
Чудный вечер, ничего не скажешь. Но бывает и хуже!
— Людмила Сергеевна, замрите, — спокойно скомандовал я. — Не машите руками. Вы её только сильнее пугаете. И себя заодно. Постарайтесь успокоиться.
Козлова всхлипнула, но руки опустила. Уже хорошо.
— Стас, — повернулся я к Шарфикову. — Давай бегом в приёмное отделение. Принеси любое чистое полотенце, живо!
Шарфиков сорвался с места и скрылся в стационаре. Через полминуты вернулся, размахивая полотенцем над головой.
— Вот! — выдохнул он.