Поляков, наконец, поднял голову. В глазах у него мелькнуло раздражение.
— Я работаю так, как считаю нужным, — сказал он. — И не вам меня учить, коллега. Вы тут без году неделя, а уже…
Опять двадцать пять!
— Вы проведёте ей КТ, — перебил его. — Или я пишу докладную на имя Кречетова. С указанием, что вы препятствуете обследованию по необоснованным требованиям. И тогда разбираться будете уже не со мной. Хватит уже этих игр, это начинает сильно утомлять.
Повисла тишина. Поляков посмотрел на меня со злостью. Но возразить ему было нечего, очередной акт непонятного протеста.
— Ладно, — буркнул он. — Проведу. Но ответственность, если что, будет на вас.
— Вот и славно, — кивнул я.
Я вернулся к пациентке. Она с надеждой на меня посмотрела.
— Всё решено, — сказал я. — Идите, вас примут. Кровь на креатинин, я смотрю, у вас свежая, так что всё в порядке.
Она улыбнулась.
— Спасибо, доктор, — сказала она. — А то я уж думала, так и уйду ни с чем.
Женщина вышла из кабинета, а я вздохнул. Ну вот что за непонятная война с Поляковым, как будто и без этого проблем было мало!
— Поляков совсем лютует, — сказала вслух Лена. — Он со мной и здороваться перестал.
— Лучше уж пусть не здоровается, чем вот такие приколы устраивает, — хмыкнул я.
Около часа я просидел за бумажной работой, а затем отправился на адреса.
Один из вызовов звучал довольно интересно. Ирина записала его как «странное поведение». Вызвала врача социальная работница, которая приходила ухаживать за пожилым мужчиной семидесяти лет. По правилам сначала его должен был осмотреть я, а потом уже решать вопрос о целесообразности психиатрической бригады.
Ведь, по её словам, опасности он никакой не представлял.
А у меня сегодня какой-то день психических заболеваний.
На этот вызов Костя повёз меня первым. Частный дом, отдалённая улица. Дом был старый, но ухоженный. Дверь мне открыла женщина лет сорока, видимо, социальная работница.
— Только хуже стало, — встревоженно заявила она. — Он там… на непонятном языке говорит!
Интересно. Я прошёл в комнату и увидел пожилого мужчину, который сидел в кресле.
— Musculus sternocleidomastoideus, — громко произнёс он. — Origo, insertio…
Что ж, всё понятно.
Я с интересом слушал, как пожилой мужчина повторял латинские термины. Узнал их почти сразу, любому врачу знакомы эти слова. Хотя со стороны звучат действительно жутко.
— Functio — поворот головы в противоположную сторону и наклон в свою, — закончил я за него, когда он замялся.
Мужчина повернул на меня голову. Его глаза за толстыми стёклами очков округлились.