Жива?
Мертва?
Унесена?
Пропала?
Никто из нас до сих пор не знал.
Астрид сказала то, чего я одновременно боялась и ждала:
— Если Лиора действительно умерла, отклик рано или поздно должен был окончательно схлопнуться.
Но раз ваш контур до сих пор рвется именно в сторону ребенка, а не пустоты, значит, связь не оборвана до конца.
Дракон резко вскинул голову.
— Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что либо девочка жива, либо в момент исчезновения сработал неестественный перенос.
И в обоих случаях старую печать больше нельзя считать стабильной.
Торвальд тихо выругался.
На этот раз уже вполне отчетливо.
Я стояла неподвижно, чувствуя, как под ребрами нарастает странная дрожь.
Не боль.
Не надежда даже.
Нечто хуже.
Возможность.
Живой ребенок — это не только чудо.
Это еще и причина, по которой все были готовы так яростно стирать память о ней.
Потому что если Лиора жива, то вся история последних лет превращается не в трагедию, а в преступление.
— Почему ты не сказала этого раньше? — спросил дракон.
Астрид впервые повернула к нему голову.
Медленно.
Холодно.
— Потому что раньше вы предпочитали слышать только то, с чем могли жить.
Он шагнул к ней.
Их разделяло всего ничего.
— Не играй со мной.
— Вы уже проиграли момент, когда можно было требовать от меня покорности.
Я подняла руку.
— Хватит.
Оба замолчали.
Очень правильно.
Потому что сейчас мне было плевать на их старые счеты.
— Что делать? — спросила я. — Конкретно.
Астрид посмотрела на меня внимательнее.
— Есть два пути.
Первый — спрятаться, ослабить отклик, снова дать короне взять все на себя и переждать удар.
Тогда вы останетесь живы, но опять откатитесь назад.
Второй — пройти смыкание сознательно.
— Что это значит?
— Позволить льду пройти не через приступ, а через волю.
Не подавлять ответ дворца.
Принять его.
Если получится — контур перестроится уже под вас, а не под прежнюю поломку.
— А если не получится? — спросила Морвейн.
Астрид не отвела глаз от меня.
— Тогда королева либо замерзнет изнутри, либо сгорит на разрыве узла.
Быстро.
Прекрасно.
Мне всегда нравились варианты без среднего.
Дракон сказал жестко:
— Нет.
Я даже не посмотрела на него.
— Почему нет?
— Потому что это не выбор. Это казнь, красиво названная ритуалом.
— А переждать — что? Возвращение в клетку?
— Это даст время.
— Кому? Мне или тебе?
— Не начинай.
Я повернулась к нему.
— Нет, это ты не начинай говорить со мной так, будто право на окончательное решение снова у тебя.
— Я пытаюсь оставить тебя в живых!
— А я пытаюсь впервые за долгое время жить не наполовину!
Голос сорвался выше, чем я хотела.
И лед в нише тут же отозвался.