Игнат только руками развел.
— Все, Никита Степаныч, дальше сами: егерей мало осталось, на нас охоту объявили, убивают поодиночке, расценки на нелюдь теперь подскочат до небес — всей деревней скидываться на заказ придется.
Трактирщик тяжко вздохнул, двор у него небольшой, жил он за счет местных и редких гостей, которые своим ходом в Егерск добирались, — не у всех найдется сорок золотых на портал, да и не всякий портал рядом с цитаделью позволят открыть. А теперь и путников не будет, незачем им больше в эти края ехать.
Парень посмотрел на Игната.
— Может, возьметесь за заказ по старой памяти? Все скинемся, не обидим, тридцать золотых дадим.
— Цена хорошая, — согласился Игнат. — За лешаков обычно давали не больше пятнадцати. Да только времени у меня нет на это. День у тебя погостим, моя спутница свой резерв поправит, и мы порталом уйдем как можно ближе к цитадели.
— Ну вот, пока она поправляет, вы лешаком займитесь, — предложил новый хозяин постоялого двора.
Игнат покачал головой.
— А случится со мной что — кто дело выполнит? От него не одна жизнь зависит, не десятки и не сотни, тысячи погибнут, если я не найду того, за чем пришел. Лешак не мелочь, это серьезный противник, мест уязвимых у него мало, можно до посинения стрелять чистым железом, и, если не попасть в нужную точку, он тебя на куски порвет. Нет, Никита, не возьмусь. Собирай мужиков, у вас, я знаю, магичка есть своя пятой ступени — слаба, конечно, но на пару заклинаний посерьезней ее хватит. Вы постреляете, она огнем отработает, подпалит его, может, и справитесь. Больше егеря вам не опора.
— А как же кодекс? — напомнил парень. — Если заказ, хорошо оплачиваемый, егерь не имеет права пройти мимо.
— Умер кодекс, — покачал головой Игнат, — вместе с цитаделью сгорел, нас почти не осталось. Может, и восстановим все, да не очень скоро это будет. Война большая грядет — такие силы столкнутся, что, если уцелеем, все с нуля придется начинать.
— Да что ж такое в мире творится? Жили-жили, и тут на́ тебе! Был я в Ореже неделю назад, за всякой мелочовкой с Данилой-купцом ездил. Там солдаты одни, говорят, на границу с Белогорским согнали под полтысячи наемников, а той границы-то метров триста, перевал один.
— Ну вот видишь, ты сам все понимаешь. Ты лучше скажи, чужих с момента, как цитадель пала, много у вас было?
— Неделю назад прошел в ту сторону отряд, человек сорок, все бывалые, с винтовками хорошими, к бабам не лезли, не грабили, за все платили. Обратно не возвращались.
— Плохо, мародеры это, там сейчас на пепелище много ценностей осталось, думаю, по-хорошему они нас не пропустят. В отряде только мужики?