Я думал о Валерии. О том, как ее волосы пахнут цитрусом и можжевельником. Логика подсказывала: это приятно, это ценно, это надо защищать. Но самого чувства — той теплой волны, что сжимала горло и разливалась жаром в груди — не было. Ее образ был тактической единицей в уравнении под названием «Моя Империя».
Петербург, трон, миллионы подданных. Четкий, выверенный алгоритм: «Если я паду, система рухнет. Следовательно, я должен стоять». Без трепета, без бремени — лишь холодная констатация факта.
Я ничего не чувствовал… Я ничего не хотел… Я даже не мог сердиться на поверженного врага, который отсек мне часть души. В другое время меня бы это ужаснуло. А сейчас… Сейчас было плевать…
Я смотрел на спину Коловрата, на его плащ из шкур, пропитанный потом и дымом. Мой разум анализировал: «Верный пес. Сильный. Полезный для нейтрализации угроз высшего порядка. Требует минимального контроля». И тут же, следом, холодный ужас этого осознания: я думаю о соратнике, с которым только что разделил тяготы битвы, как об инструменте.
«Что я там оставил, под Скалой? — зазвучал внутри чужой голос. — Я отдал плату за вход. Чувства. Эмоции. Ту самую нервную ткань души, что отличает живого от существующего. Получил ли я силу ценою того, что делало меня… мной?»
Коловрат, не оборачиваясь, хрипло бросил, словно поймал мои мысли на лету:
— Хватит копаться в пепле. То, что было — то прошло. Прими это. Или свихнешься, пытаясь натянуть на новую кожу старую, уже ссохшуюся. Скверна не терпит слабости. Она выедает ее, как кислота — плоть.
Его слова не несли утешения. Они были констатацией закона этого нового, вымершего ландшафта, в котором я отныне существовал.
Цитадель выросла из предрассветного тумана, словно гигантская гробница, в которую нам предстояло вернуться. У ее врат, темным пятном под серебром солнца, замер строй инквизиторов. Их траурные плащи саваном колыхались на ветру.
И во главе этой дружелюбной процессии стояла Анна. Ее поза была вычурной, будто она пыталась походить на святую с иконы.
Она сделала шаг вперед, в ее голосе звякнула хрупкая сталь:
— Коловрат! Именем Святой Инквизиции и власти, данной нам…
Ей не дали договорить. Коловрат, которого все считали грубой и кощунственной силой, взорвался угрожающей аурой, подтверждая свою репутацию. Он просто шагнул вперед, заслонив меня собой, как утес заслоняет бухту от шторма. Его фигура сейчас казалась вдвое больше.
— Что ты там городишь, милочка? Это моя земля! — его голос грохнул, как обвал. — Ты стоишь на моей территории и пытаешься что-то предъявлять? Я и мой тесак — вот какой здесь закон! Больше никакого суда тут не было и не будет! — Он провел большим пальцем по лезвию, и сталь зловеще звякнула. — Убирайтесь, щенки в черных плащах! Пока ваши ноги еще могут уносить вас отсюда.