Потому что девчонка, и ебанутая, и правильная одновременно. Она совмещает в себе всё.
Мина может кидаться в меня стаканом, орать, царапаться. А может лежать на моих
коленях, тихонько посапывая.
Девчонка противоречие. Такое же как и я. Мы похожи, удивительно, но так и есть.
Может, я всё-таки ошибался?
Я шлю нахуй эти мысли. Потому что если начну думать об этом серьёзно, придётся
признать, что моя система, в которую я верил годами – говно собачье.
Мы сидим на веранде. Напротив меня брат, что-то набирает в телефоне.
Я провожу пальцами по шее жены, прижимаю подушечки к сонной артерии, бьётся ровно.
А то я уже начал думать, что она дышать перестала, так тихо лежит.
Обычно эту женщину хуй заткнёшь. А тут такая тишина, аж не привычно.
— Когда отправишь свою жену в номер? — спрашивает Давид на итальянском, сидя напротив
в кресле. Я поднимаю на него взгляд.
— А надо?
— Нам нужно поговорить, — брат усмехается, развалившись.
— Ну, говори.
Давид смотрит на Мину.
— Она не знает итальянский, — бросаю я. Да и судя по всему спит. — Но ты, блядь, всю
семью притащил сюда, с помощью моих же людей. Если ты думаешь, что я буду помогать
тебе, то ты кретин.
Давид усмехается. И Мина вздыхая кладёт руку мне на ногу, словно во сне. Так устала
бедняжка, что прям на веранде уснула.
— Интересный поворот событий, — ржёт брат, откидываясь на спинку кресла. — Раньше ты
никому не позволял стоять рядом, когда мы говорили о делах. А тут хочешь, чтобы я
при ней разговаривал.
— Раньше у меня жены не было, — парирую я, и пальцами продолжаю гладить волосы Мины.
— Если хочешь обсудить бизнес, то мимо. У меня медовый месяц, дела не обсуждаю. А
если что-то личное – давай. От жены секретов нет.
Давид смотрит на меня так, будто я только что сказал, что бросаю всё и ухожу в
монастырь. А потом снова ржёт, но уже как-то напряжённо.
— Ебать, — выдыхает брат, качая головой. — Что с тобой происходит, Ник? Ты опять с
мотоцикла упал и головой ударился?
— Я женился, блядь, — отвечаю я, смотря на Давида. — Естественно, жизнь поменялась.
— Погоди, — Давид садится ровно, подаётся вперёд, и его лицо становится серьёзным. Я
вижу, как его глаза сужаются, как он изучает меня. — Ты женился по-настоящему? Или
чтобы от тебя отъебались все, брат?
Я молчу, смотрю на брата, склонив голову вбок. Я не знаю, что ответить.