— Повернись, — говорит муж, выходя из меня.
Ник опускает меня на пол, ноги дрожат, внутри всё пульсирует. Мужчина разворачивает
меня, я опираюсь руками о стеллаж, чувствуя, как дерево впивается в ладони.
Муж гладит мои бёдра, раздвигают их, и я чувствую как член снова оказывается у входа.
— Ник… — выдыхаю я, и он входит.
Ник заполняет меня до предела, и я вскрикиваю, вцепляясь в стеллаж.
Его руки на моих бёдрах, пальцы впиваются в кожу, удерживая меня на месте. Ник
начинает двигаться, ритмично, жёстко.
Каждый толчок бьёт по нервам, заставляет выгибаться, стонать, терять связь с
реальностью.
Муж наклоняется, и его ладони накрывают мою грудь, сминают, гладят. Я словно схожу с
ума от ощущений.
После оргазма, я думала, что растворюсь на молекулы, но муж видимо решил расщепить
меня на атомы.
— Тише, — шепчет Ник, и зажимает мне рот рукой. — Слышишь? — шепчет Ник, и я замираю.
Голоса. Очень близко. Я узнаю смех Миланы, слышу, как Давид что-то говорит, как они
приближаются.
Я широко распахиваю глаза, потому что муж начинает входить в меня ещё резче, всё так
же зажимая мне рот рукой.
— Как думаешь, — Ник входит глубже, внутри всё сжимается от страха и желания, — стоит
моему брату, с которым ты хотела мило общаться, знать, что я с тобой делаю?
Я мотаю головой, чувствуя, как щёки заливает румянцем. Безумный коктейль эмоций
смешивается, и от этого все ощущения становятся острее.
Член пульсирует внутри, пальцами Ник перемещается на клитор, усиливая, удваивая
удовольствие. Внизу живота всё сжимается в одну, невыносимо сладкую точку.
— А мне кажется, — мужчина ускоряется, и я чувствую, оргазм снова поднимается. –
Стоит, чтобы все знали, кому ты принадлежишь.
Голоса приближаются. Я слышу, как Давид смеётся, как стучат каблуки Миланы, как они
проходят мимо двери, так близко.
Так близко, что если они остановятся, если прислушаются, если заглянут…
Ник ускоряется, и оргазм накрывает.
Я не могу сдержать стон. Ник зажимает мне рот ладонью, заглушая его.
Всё тело сводит жёсткой, беспощадной судорогой, меня ломает этим наслаждением
пополам.
Внизу живота вспыхивает ослепительный, дикий жар, такой сильный, что я захлёбываюсь
собственным стоном. По позвоночнику хлещет огненной дрожью, бьёт в каждую мышцу.
Меня трясёт. Выбивает последние остатки разума. Пальцы судорожно сжимаются, ноги
перестают слушаться, а внутри всё взрывается, рвётся новыми вспышками, одна за
другой, ещё сильнее, ещё глубже.
На несколько секунд я вообще перестаю существовать. Остаётся только этот бешеный,
жёсткий, невыносимо сладкий удар удовольствия, который разносит меня в клочья.
Мышцы сжимаются вокруг члена, пульсируют, не отпускают.