Моё тело становится одним оголённым нервом, и каждое прикосновение мужа – как новый
импульс, который проходит от макушки до кончиков пальцев.
— Тише, — шепчет Ник, и я понимаю, что стону, слишком громко для места, где нас могут
услышать.
Я закусываю губы сильнее, но это не останавливает волну удовольствия, которая
поднимается внутри.
Тот, факт, что в эту кладовую может зайти кто угодно, распыляет меня ещё сильнее.
И хорошо, что у меня нет времени, подумать о том, что правильные девушки себя так не
ведут.
Я пальцами впиваюсь в плечи мужа, ногтями оставляя красные полосы.
Ник наклоняется, и целует мою шею, прикусывает, облизывает.
Я чувствую, как его язык скользит по коже, как его дыхание обжигает, как его зубы
оставляют следы, которые горят.
Каждое прикосновение его губ посылает новые искры по позвоночнику, и я выгибаюсь,
прижимаясь к нему ещё сильнее.
— Ник… — шепчу я, и мой голос срывается.
— Что, кара? — муж ускоряется, и я чувствую, как оргазм приближается. — Что ты хочешь
сказать?
— Я… Я…
Сказать? Да я даже не могу ни о чём думать.
Я могу только чувствовать. Член Ника внутри, его руки, его губы. Как стеллаж
впивается в спину, как где-то далеко слышны голоса, смех, музыка. В любую секунду
кто-то может зайти, открыть дверь, увидеть нас.
Все ощущения становятся острее, запретнее.
Адреналин смешивается с желанием, делая каждое ощущение в десять раз ярче. Я стону
мужу в рот, кусая его губы.
Ноги дрожат, мышцы живота сводит, внутри всё сжимается вокруг него, пульсирует.
Ощущения становятся запредельными, и я чувствую что разрядка близка.
— Ник… — шепчу я, и мужчина целует меня, заглушая стон, который рвётся наружу.
Волна накрывает меня с головой, разрывает на части, собирая заново.
По телу проходит судорога, заставляя пальцами впиваться в его плечи, оставляя следы.
Мир взрывается миллионом осколков, и я лечу в этом ослепительном безумии. Член мужа
пульсирует внутри меня.
Ник смотрит на меня, и в его глазах столько желания, столько голода, столько всего,
что я не могу отвести взгляд.
Его зрачки расширены, глаза почти чёрные, но ведь я знаю, что они голубые.