— С ума сошёл? — выдыхаю я, когда муж отрывается от моих губ, чтобы спуститься к шее.
— Сошёл, — соглашается он, и его зубы прикусывают чувствительную кожу. — Давно.
— Ник… — я пытаюсь говорить, но его руки продолжают скользить по моему телу.
— Что? — Ник поднимает голову, и даже в темноте я вижу, как горят его глаза. — Что,
кара?
— Что ты делаешь?
— Целую жену. И воплощаю твои фантазии в жизнь.
— Мои фантазии? — переспрашиваю я, с возмущением. — Знаешь ли, я никогда не
фантазировала, чтобы такой бугай, как ты, зажимал меня в кладовке.
— Да? Ну, это упущение. Пофантазируешь потом, у нас будет сначала практика.
— Нет, — я пытаюсь оттолкнуть его, но он не двигается. — Стой, подожди.
Да и мои силы ничто, против силы Ника. Я смотрю на мужа, пытаясь хоть как-то
противостоять происходящему.
Я воспитанная девушка. Секс в кладовой это моветон!
— Чего такое, кара? — его пальцы уже гладят внутреннюю сторону бёдра, и я чувствую,
как по телу бежит новый разряд.
— Мы не можем, — выдыхаю я, кивая головой.
— Чего, блядь, не можем?
муж прижимается, и его, твёрдый член упирается в меня пульсируя.
Я ахаю, чувствуя как Ник хочет меня. Я чувствую его желание в прямом смысле слова.
Очень жёстко чувствую.
— Твоя семья… — я пытаюсь говорить, Ник задирает моё платье окончательно и проводит
пальцами по трусикам.
— Моя семья приехала на мой, сука, медовый месяц, — муж целует меня, коротко, жадно.
— Пусть радуются, что я не пропустил их приезд, трахая тебя.
— Ник! Это неприлично!
— А я-то очень приличный!?
Муж усмехается, и его пальцы водят вверх вниз по моему лону через тонкую и уже мокрую
ткань трусиков.
— Нет, — выдыхаю я. — Но, знаешь, мне понравилось говорить с твоей семьёй. Они
замечательные. И я наслаждалась. И знаешь, может я заслужила отдохнуть, да?
— Чего, блядь?
— Ну, — я провожу пальцами по его плечу, чувствуя, как напряжены мышцы. — Твой брат,
Давид, очень милый. Может, мне тоже стоит с ним пообщаться поближе? Как ты общался с
Зариной?
Ник смотрит на меня. А потом он усмехается.
— А может мне просто на плече утащить тебя в номер и трахать, пока ты не будешь
просить остановиться? — его голос становится опасным, низким.
— Я вообще-то… — начинаю я, но муж не даёт мне закончить.