Иначе я, после этого ужина прямиком в психоневрологический диспансер. Думаю, Ник не
захочет навещать меня.
— Извините, — говорю я, поднимаясь из-за стола. — Я скоро вернусь.
Ник смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах загорается что-то тёмное, голодное.
Он знает, что я на грани, и это раззадоривает его ещё больше.
Дверь уборной закрывается за мной, и я прислоняюсь к ней спиной, пытаясь отдышаться.
Сердце колотится норовясь выскочить. Внутри всё пульсирует, не хочет успокаиваться.
Я подхожу к раковине, открываю воду, подставляю ладони. Холодная вода отрезвляет, но
ненадолго.
Потому что жар не снаружи, а внутри. И его не смыть водой.
Я смотрю на себя в зеркало. Глаза блестят, губы припухли, щёки красные.
Я выгляжу так, будто меня только что целовали. Или будто я выпила лишнего. И то, и
другое правда.
— Соберись, — шепчу я своему отражению. — Соберись, Рамина. Ты взрослая, замужняя
женщина. Ты можешь контролировать себя. Это просто прикосновения. Это ничего не
значит.
Но я вру. И я и моё отражение – мы оба это знаем.
Я поправляю платье, провожу пальцами по волосам, делаю глубокий вдох и выхожу.
Коридор пустой, я иду обратно к ресторану, слышу смех, голоса. Внутри становится
спокойнее.
Я справлюсь. Я всё контролирую. Я…
Меня резко хватают за руку и дёргают в сторону.
Я не успеваю вскрикнуть. Не успеваю понять, что происходит. Не успеваю даже
испугаться.
Потому что в следующую секунду я оказываюсь в темноте, прижатая спиной к чему-то
твёрдому.
Я ничего не вижу. Но чувствую как крепкие руки обвивают меня. Горячие губы накрывают
мои, и я узнаю их сразу.
Этот вкус. Эта жадность. Мой муж.
Я выдыхаю ему в рот, и он пользуется этим, углубляя поцелуй. Его язык скользит по
моим губам, проникает внутрь.
Ник скользит руками по моим бёдрам, по рёбрам. Муж зажимает меня между стеллажами и
своим телом.
Я чувствую как напряжены его мышцы, как под моими пальцами бьётся его сердце.
Ник кусает мои губы, а потом облизывает. Я запускаю пальцы в его волосы, сжимаю,
тяну.
Ник сильнее вжимается в меня, стеллажи впиваются в кожу. Реальность бьётся в остатках
здравого рассудка. Мы в ресторане комплекса.
Здесь куча людей, в эту кладовую может зайти кто угодно, когда угодно.