— Марфушка, а ну давай быстрее. Ты чего долго так? — закричала мачеха на весь дом, как только я переступила порог. — Сейчас люди серьезные придут. Пойди платье надень поприличнее.
— Экзамен задержали, — с недоумением ответила я. — А зачем мне переодеваться? Вы же всегда запрещаете мне выходить, когда гости приходят. Людмилка только на людях бывает.
— Поговори мне еще, — сварливо сказала она. — За тобой скоро придут свататься. Я уже договорилась с Мальцевыми.
— Как с Мальцевыми? — замираю от ужаса. — Вы же обещали, что если я школу хорошо закончу, то учиться меня отправите. Я же готовилась. Я же смогу на бюджет поступить в педагогический.
Внутри все замирает. Я верила мачехе! Я надеялась, что смогу выучиться и устроить свою жизнь. А теперь…
Не до конца понимаю, как реагировать на новость, поэтому принимаю ее с привычным смирением. Только внутри остается глухой протест. Я не хочу замуж за Мальцева!!!
— Да куда тебе с твоим умишком-то в учительницы, — рассмеялась жена отца и продолжила накрывать на стол. — А Григорий хоть и вдовец, а мужик видный. Механик, опять же. Да и жена у него, Светка эта, была чахлая, но так он ее на руках носил. Не то что отец твой, алкаш проклятый. А ты ничего так на мордашку, до Людмилки, конечно, далеко, да мать у тебя страшненькая была, зато коса хорошая. К труду приученная ты, Марфа. А коль помалкивать будешь, так и нормально. Правда, у Григория дочка эта полоумная, Катька, но ты ж учительницей стать хотела, вот и воспитывай. Всё, хватит разговоров, иди переоденься быстро.
— За что же Вы меня так ненавидите, Антонина Ивановна? — в сердцах бросила я мачехе.
— Да коль бы не сваты, я б тебе показала, — приговаривает злобная женщина, — а теперь марш в комнату, паршивка. Ей такого жениха устроила, а никакой благодарности!
Я бросилась в комнату, захлёбываясь слезами. Дрожащими пальцами распахнула дверцы шкафа и достала платье. Не годилось оно мне вовсе, потому что предназначалось изначально для другой — моей сводной сестре Людмилке. Но уж коли ей не подошёл этот наряд, мачеха распорядилась отдать его мне. Так судьба подарила мне единственное нарядное платье.
Нужно торопиться! Иначе мачеха Антонина силой выведет меня на публику. Заплела себе косы перед зеркалом. Какая красавица-невеста получилась… Нос распух от рыданий, глаза покраснели от слёз. И всё-таки виновата во всём эта мачеха-змея, ведь отлично знала, насколько страшит меня Григорий. Стоит лишь встретиться с ним глазами, увидеть его суровый взгляд — сердце мгновенно превращалось в трепещущий листок на ветру.