Рядом тихонько всхлипывала Людмила, аккуратно промокая влажные щеки краешком нежного платка.
— Ну вот и славно! Вот и сговорились! — радостно произносит Антонина. — Давайте выпьем за это! Такая радость в дом пришла. Дочь за такого хорошего человека выдаем!
Нас усадили с Григорием рядом. Гости общались, выпивали, закусывали. Только мы с женихом все застолье сидели молча. Есть я не могла, кусок в горло не лез. А вот Григорий стакан за стаканом напивался, не чокаясь с другими, словно не на сватовстве, а на поминках сидел.
— Ах ты негодница, ну подожди у меня! — услышал я возле калитки крик из дома.
Опять мать на Катерину ругается. Она так и не смирилась с моим выбором в жизни, вот и вымещает всю злость на внучке, пока меня дома нет. Катю приходилось оставлять с матерью, потому что садика у нас в Вышняках еще нет, а возить в соседний поселок мне не с руки. Раньше, когда жива была Света, она дочерью и занималась, но вот уже больше года прошло после ее смерти, и для нас с дочкой наступили тяжелые времена.
— Что тут опять происходит? — строго спрашиваю у домочадцев.
— П-п-папочка, — кидается ко мне Катя. Личико в слезах, дочурку трясет от пережитого страха.
Обнимаю малышку, глажу по голове.
— Не-не оставляй меня б-больше с б-бабой Клавой. Не надо, — просит ребенок.
— Успокойся, моя хорошая, — говорю, потому что не знаю, что еще сказать. — Так, ты иди, Катюша, пока к себе, а я с бабушкой поговорю.
Иду к матери. Говорить с ней бесполезно, но все равно решаю еще раз как-то исправить ситуацию.
— Мама, чем тебе на этот раз Катерина не угодила? — спрашиваю строго.
— Гришенька, да чем эта неумеха полоумная угодить может? — причитает мать. — Она же как не от мира сего. Вся в мать. Достала сервиз из буфета, который тебе сам председатель подарил на новоселье, да супницу не удержала и разбила. Убираться она хотела. Помочь. Ну я ей и всыпала, чтобы знала прежде.
— Что ты сделала, мама? — гнев в груди выливается в рычание. — Ладно ты Свету не любила, но Катерина твоя ж внучка. Как же так, мама?
— Приворожила тебя Светка! — рыдает мать. — Ей-богу, приворожила, ты ж ничего вокруг не замечаешь, сынок! А Катьку воспитывать в строгости надо, а то ничего путного не получится. Хотя и так не выйдет, кому заика нужна в дому будет.
— Не смей ее даже пальцем тронуть… — кричу и очень надеюсь, что моя угроза все-таки подействует.
Ладно, когда мать просто ругалась на Катюшу. Это пережить можно. Но бить своего ребенка никому не позволю!
— Ой, грозен ты, Григорий, — входит в комнату сестра матери Вера. — А мать, меж тем, права, Катерине нужно воспитание и рука женская. Только Клавдия у нас человек старых устоев, тяжело ей с девчушкой, — Вера многозначительно посмотрела на сестру. — Надо, Гриша, тебе жениться на молодой да домовитой, чтобы хороший пример Катерине показывала. Ласковая к ней была.