В глазах судьи я ничего не могла прочитать. Не тот это человек, чтобы быть для меня открытой книгой. Он сверлил меня взглядом и ждал, что веселого я ему еще поведаю. Возможно, это и вправду его забавляло, и был повод потом посмеяться над моими словами в кругу почтенных членов королевского суда.
– Скамейка, как и любой неоду… – я проворно прикусила язык. Я намылилась в дебри – объект и субъект, орудие и остальное. Надо проще – хотя бы пока. А лучше вообще будет заткнуться. – Видите ли, господин королевский судья, либо трактирщик был неосторожен сам и споткнулся, либо кто-то убил его таким образом. Ведь виновником все равно признают предмет, на который он налетел, так? И это все знают?
Судья молчал. Я ждала. Надо было объяснить еще раз, может, понятнее, но если он выйдет из себя? Пока он слушает, а не оставляет след сапога на моих штанах пониже спины.
– Или вот доктор, – решилась я, держа в памяти сарай и хату. – Он приказал провести процедуру, а выполнял ее другой человек, и если бы ошибся цирюльник, если бы у него дрогнула рука, – надо проще, – то девушка истекла бы кровью, а вины доктора в этом бы не было все равно. – Интересно, что с доктором, кстати, и ты хоть знак какой-то подай, дорогой коллега, понимаешь, что я тебе говорю, или все со свистом влетает в одно ухо и тут же покидает твой не приученный к причинно-следственным связям мозг? – А свиньи? Когда нужно было проверить, кто из двух женщин мог содержать эту свинью, у кого есть помещение и запас корма?..
– Достаточно, – оборвал меня судья. – Я слушаю вас и понимаю, что то, что вы говорите – резонно. Но когда пытаюсь разобраться в ваших словах – у меня ничего не выходит. Пойдем.
Пойдем так пойдем. Мог бы указать прямо на входную дверь, это было бы логичное решение. А что он собирается сделать в своем кабинете? Может, дать мне немного денег? Ой, как это было бы кстати… Но вероятнее – все же плетей. Я тебя прикормил, я тебя и убью, здесь все банально.
Граф ван Агтерен самолично запер за нами дверь. Именно запер, на ключ. Или он намеревался меня прикончить, чтобы я не позорила его седины, или дать мне столько денег, что мне хватит на безбедную старость. Или он рассчитывал усадить меня писать ему по памяти учебники по уголовному и гражданскому процессу, и последнее меня бы устроило, но лишь за почасовую оплату.
– Думаю, у нас будет время разобрать это все… – сказал судья, глядя куда-то в сторону. Я посмотрела туда же и не увидела ничего, что могло бы привлечь внимание: столик, какие-то безделушки, на стене оленья башка, траченая сытой молью: предок «упоротой лисы», вздохнула я. – Все прежние дела, может, и будущие. Загадка, сплошная загадка, – пробормотал судья, а потом соизволил наконец посмотреть на меня. – Одного только я не могу понять, откуда в вашей юной головке такие странные мысли, милая госпожа?..