– Моей законной супругой и – если что – законным опекуном моих внуков. Что у вас не отнять: вы не глупы, а я очень немолод, и, как мне кажется, я могу их вам доверить. А еще – я не настаиваю на супружеской спальне, да и… – он усмехнулся, я постаралась не ухмыльнуться понимающе: негоже девице понимать, о чем речь. – Но вечера мы могли бы проводить вместе. Возможно, – и он покивал своим же словам, – ваше видение… процесса стоит… запечатлеть. Возможно, – он опять кивнул, словно сам себя в чем-то убеждая. – История знает немало случаев дерзких и великих реформ.
Я облизнула губы. Старый ты змей, а ты своего не упустишь. Быстро сообразил, что можешь войти в историю как реформатор судебной системы, и я тебе здесь нужна не как ушлый секретарь-конкурент, а как лицо, которое от тебя зависит.
И какое решение мне принять?
– Не прошу ответа прямо сейчас, – улыбнулся судья. – Но мне кажется, вам будет над чем подумать.
Эту ночь я провела уже в другой спальне: на втором этаже, на мягкой кровати, ну и что, что и она была похожа на гроб. Утром мне принесли завтрак, затем знакомый слуга проводил меня до дверей, сунув в руку записку и мешочек с деньгами, и, конечно же, это значило, что у меня остаются считанные часы.
Я стояла под стенами дома судьи и читала в который раз название постоялого двора. Где он находился, я не знала, но не спеша дошла до рыночной площади и подрядила крестьянина довезти меня до места. «Веселый лодочник» – ни реки, ни пристани, ни весла – был довольно-таки солидным строением, и останавливались тут не только бедняки и купцы. Пару роскошных карет я рассмотрела, прежде чем моложавая женщина с «ведьминой меткой» проводила меня наверх.
Судья предусмотрел намного больше, чем я. Или соврал, говоря, что ничего он не знает.
Несколько сундуков, шкатулки, деньги. Деньги, которые ждали меня – много денег, и никто их не взял. Может быть, хозяин этого места был тоже судье обязан – да черт возьми, не может, наверняка. Получил постоялый двор, потому что предыдущий владелец не поделил со скамейкой пространство. Все может быть.
Сидела я в комнате в мужском платье долго. Срок, отпущенный мне, истекал. Неизвестность – или гарантии? Хоть какие. Или опять: это все будет зыбко и ненадолго.
Но у меня, как ни странно, была в запасе еще пара дней.
Эти дни я отдыхала, спала и ела, с удивлением отмечая, что на боках аппетиты не отражаются. Я не выходила из комнаты – со своими стрижеными волосами, но мылась, подолгу лежа в теплой ароматной ванне. Я не излечилась чудесным способом, но Луция, жена хозяина, травозн а я, принесла мне травы, и боль в ноге практически перестала мне досаждать. Травы эти было легко собрать, стоили они гроши, важно было лишь подобрать верный рецепт, и Луция с этим справилась.