Это потому, что в течение почти трех недель я делала все, что было в моих силах, чтобы до чертиков разозлить богов, чтобы Арати рассказала мне, как я могу навсегда вернуться в мир смертных. Я украла золотые доспехи королевы и спрятала их в бесконечном винном погребе Фели. Я реорганизовала библиотеку Коа, исходя из того, насколько скучно звучат названия. Я следила за всем, что было в списке «Заставь их меня ненавидеть», который я изначально написала для своего собственного квинтета — только с богами я добилась гораздо большего успеха, разжигая драму.
Я привлекла и райских жителей. Я убедила Фели, что у его возлюбленной, Раан, роман с одним из ангелов. Я подожгла один из лесов, и все заподозрили огненных эльфов. Мне даже удалось выследить несколько небесных видов пауков и наполнить подушки Коа их яйцами.
Я была абсолютной стервой, когда ясно высказывала свою точку зрения, и, по-видимому, это сработало.
В основном.
И снова я ловлю себя на том, что поднимаю подбородок при этом воспоминании. — Отлично. Тогда расскажи мне.
— Я соглашусь, но при одном условии. Если ты действительно так отчаянно хочешь вернуться к парам, данным тебе судьбой, за это придется заплатить цену, которую ты уже хорошо знаешь. Сначала ты должна обменяться со мной клятвой на крови.
Меня охватывает удивление.
В последний раз, когда я давала клятву на крови, это было для того, чтобы связать свою судьбу с людьми в Нэтэре и дать им надежду. Это было сделано по моей собственной воле, жестокая мера, призванная гарантировать, что я сдержу свое обещание освободить их. Я не жалею об этой клятве, но она подвергла опасности мой квинтет.
Это было бы клятвой вернуться к ним.
В чем разница? Обмен клятвой на крови означает, что это происходит в обоих направлениях. Я бы пообещала что-нибудь очень важное царице богов, и она сделала бы то же самое в ответ.
Прошлая Я взвешивает ее варианты, прежде чем, к моему абсолютному ужасу, она кивает.
— Я принимаю.
Арати улыбается. — Я знала, что ты это сделаешь. Какой бы опасной ты ни была, моя дорогая племянница, твоя страсть и глубина любви заслужили мое уважение. В тебе горит огонь там, где должен быть страх. Давай надеяться, что ты не пожалеешь об этом позже.
Это воспоминание резко меняется, вздымаясь и изменяясь, пока я снова не оказываюсь на краю моря облаков. Только на этот раз я смотрю вниз с гулкой болью в груди, когда далеко внизу кружит какой-то темный силуэт.
Круг за кругом.
При этом воспоминании я сажусь и достаю кинжал. И когда я режу руку, из моей рассеченной кожи сочится не алая, а золотистая кровь, когда я позволяю ей капать на что-то, чего не вижу.